Читаем без скачивания Мировая холодная война - Анатолий Уткин

Президент Трумэн тем временем держал в руках номер журнала «Кольерс» со статьей «Несчастливый год Трумэна». А мать прислала ему письмо с призывом «быть твердым». Леги со своей стороны призывал покончить с политикой умиротворения Советского Союза. В этой обстановке Бирнс «отказывался играть роль Рузвельта». А военные подготовили к июню 1946 г. план «Пинчер», рассматривавший атомную бомбу как «явное преимущество» в стратегическом военно-воздушном нападении на Советский Союз.

Иран

В начале 1946 г. Генеральная Ассамблея ООН начала рассматривать вопрос о выводе советских войск из поделенного Москвой и Лондоном в 1941 г. на зоны влияния Ирана.

Понимая важность происходящего, госсекретарь Бирнс теперь отдавал свои речи для предварительного прочтения президенту Трумэну, от прежней самостоятельности «лихого ирландца» Бирнса не осталось и следа. Так Трумэн заранее одобрил речь Бирнса в Клубе зарубежной прессы 28 февраля 1946 г., в которой «атака» на политику СССР в Иране была неприкрытой. Стало также ясно, что Бирнс отходит от «кабинетной» дипломатии к публично-массовому стилю. Он заявил, что Соединенные Штаты используют свое военное влияние для того, чтобы побудить другие страны «жить в соответствии с Уставом ООН».

Иран был готов к решению великих держав и не он диктовал условия. Иранский премьер Кавам провел три недели в Москве в феврале и марте 1946 г. и, казалось, что обстановка нормализуется. СССР пообещал вывести войска и выразил готовность к совместным нефтяным разработкам. Иран соглашался на некоторую долю автономии для иранского Азербайджана. В Тегеран Москва обещала послать самого вежливого из своих дипломатов. Кавам был особенно доволен разрешением нефтяных противоречий. Но Бирнс приказал ему даже не упоминать о нефтяных сделках при слушаниях в Совете Безопасности ООН.

Впервые после второй мировой войны в воздухе запахло порохом. Американский консул в Северном Иране ездил с инспекциями: как готовится уход советских войск. В здании госдепартамента была приготовлена большая карта Северного Ирана, и стрелы показывали движение советских войск. Трумэн открыто говорил, что не потерпит «советизированного Ирана».

Во время визита Кавама в Москву советские руководители произносили бравые речи, но практически всем наблюдателям было ясно, что Советский Союз испытывает значительные опасения. И правительство Соединенных Штатов в данном случае действовало исходя из (ложного) предположения, что СССР постарается захватить Иран, как минимум, удержаться в его северной части.

5 марта 1946 г. государственный департамент послал министерству иностранных дел СССР ноту, предупреждающую, что «Соединенные Штаты не могут оставаться индифферентными» к положению в Иране «. США угрожали силой по поводу событий в этом регионе, отстоявшем от США на расстоянии, почти равном половине экватора. Можно вообразить эффект, который имела бы советская нота, пытающаяся регулировать отношения США с Мексикой! Неопровержимо, и с этим согласны большинство американских историков, что СССР был настроен искать компромиссное решение.

Даже генеральный секретарь ООН Трюгве Ли советовал американцам предоставить инициативу советско-иранским переговорам и не вмешивать ООН в решаемое дело. Не тут-то было. Американские дипломаты только повысили тон. Советский представитель с ООН Громыко заявил, что СССР выведет войска к 10 апреля. Американцы оказывали невиданное давление на Тегеран, требуя от того жесткости в отношении СССР. Бирнс лично приехал в Нью-Йорк и далеко не дипломатичным языком требовал ухода русских из Ирана. (Интересно, как американцы восприняли бы советское требование покинуть, скажем, Гуантанамо?) Находясь под невиданным психологическим давлением, Громыко покинул Совет Безопасности. Первый в череде случай.

Советский Союз высоко ценил свои отношения с союзником времен войны. В апреле 1946 г. советские войска покинули иранскую территорию. (Говоря объективно, это был результат советско иранской договоренности, а не давления США). Но американская дипломатия уже закусила удила. Эта акция Советского Союза стала подаваться, как «уступка американской твердости, которой ничто в мире не могло противостоять».

Этот кризис ускорил поляризацию по линии противостояния Запада и Востока. Это также был первый шаг в, с позволения сказать, соревновании США и СССР в среде развивающихся стран. Это был первый акт «холодной войны».

В день, когда кризис завершился соглашением в Тегеране — 4 апреля 1946 г., американский посол Уолтер Беделл Смит навестил Кремль. Сталин долго говорил об Иране. У него было лишь одно пожелание: правительство в Тегеране не должно быть настроено против Советского Союза. Он критически оценил жесткую позицию Америки, ее отказ отсрочить заседание Совета Безопасности ООН. «Если бы этого попросили Соединенные Штаты, советский союз всегда пошел бы навстречу». Он заверил посла Смита, что СССР не собирается покидать ООН. Сталин назвал речь о «железом занавесе» недружественным жестом. Россия никогда не позволила бы такой жест в отношении США. Смит спросил, полагает ли Сталин, что США и Британия находятся в сговоре? — «Да», —ответил Сталин.

Начинающуюся в Париже Мирную конференцию американцы (слова Бирнса, адресованные Бидо) готовы были покинуть. Если поведение русских им не покажется. При этом Бирнс спросил Бидо, министра иностранных дел Франции: «Чем руководствуются русские, требованиями безопасности или экспансией?».

Военный аспект

В эти месяцы президент США или его доверенные лица могли достаточно легко облететь весь мир — воздушная техника уже позволяла. И везде их встретили бы американские проконсулы. Эта планета становилась обжитым местом для американских военных. Американский проконсул в Германии Маклой уже осенью 1945 г. сказал: «Мир смотрит на Соединенные Штаты как на единственную державу, способную обеспечить безопасность всего мира».

Между 1940 и 1945 годами численность персонала одних только военно-морских сил США выросла со 161 тысячи чел. до 3,4 млн. чел. За это время США произвели стали больше, чем весь остальной мир.

Как смотрел на проблему Сталин? Во время встречи с Черчиллем в октябре 1944 г. он размышлял: «Люди пьют и развязываются их языки. Мне кажется, что наши союзники не были готовы к войне, эта идея может выглядеть парадоксальной… Мы все были неготовы и не из-за нашей глупости… Опыт первой и второй мировых войн показывает, что миролюбивые нации — Британия, Соединенные Штаты, Советский Союз — из-за своей миролюбивой политики приговорены быть неготовыми к войне… В этом преимущество агрессоров и слабое место миролюбивых наций. Это закон… Кого винить? Медленный характер развития действий — это закон. Какие можно сделать выводы?» В будущем более значительной будет роль организаций по безопасности и органов предотвращения войн. Великие державы создадут небольшие постоянные армии.

Послевоенная система отвергла мир, охраняемый армиями великих держав. Суверенитет остался единоличным и коллективные усилия не возобладали.

Одновременно c нажимом на СССР Трумэн удвоил усилия по прекращению демобилизации армии. В послании конгрессу «О положении страны» президент отметил, что, если не будет набрано необходимое число добровольцев, он продлит акт о выборочной службе в армии, срок которого истекал 16 мая 1946 г. За месяц до этого Г. Трумэн «предупредил Америку»: «Либо мы должны будем задержать наших людей в далеких странах, …либо мы повернемся спиной к врагу как раз перед тем, как будет обеспечена окончательная победа». А в июле 1946 г. Соединенные Штаты взорвали две атомные бомбы на атолле Бикини — над водой и под поверхностью океана.

Кого же считал американский президент врагами Америки в то время, когда казалось безумием даже допускать мысль о новом мировом конфликте? Американская элита начала строить «мир по-американски», и врагами Америки стала считать всех, кто в этот мир либо не вписывался, либо нарушил порядок вещей, устанавливаемый Соединенными Штатами. Под давлением президента и военных конгресс продлил акт о выборочной службе в армии до 31 марта 1947 г. Речь шла о сохранении сухопутных армейских частей. К тому же Соединенные Штаты в тот «роковой» период усилили военно-морской флот (авианосец класса «Мидуэй» был спущен на воду в 1945 г.) и военно-воздушные силы. Надо всей этой пирамидой неслыханной мощи возвышалось ядерное оружие, совершенствование которого продолжалось (испытания на атолле Бикини были произведены в июле 1946 г.).

Непримиримые

Чтобы сдвинуть страну с пути перехода на мирные рельсы и повести ее курсом милитаризации, необходимы были значительные усилия. Во второй половине 40-х годов во внутриполитической обстановке страны появились благоприятные для этого условия. Во-первых, умер президент ф. Д. Рузвельт, бывший своеобразным центром притяжения либералов. После Ф. Рузвельта не нашлось фигуры нужного масштаба, которая смогла бы обеспечить объединение либеральных сил. Во-вторых, нарождающийся маккартизм сделал невозможной даже обычную практику буржуазных парламентских дискуссии, поскольку страну захлестнул антисоветизм. Он ввел в состояние оцепенения тех критически настроенных политиков, которые делали такие дискуссии возможными. Уже никто не решался выступать против претензий США на роль мирового лидера, не говоря уже о том, чтобы отстаивать курс на достижение взаимопонимания с СССР. Все это считалось непатриотичным. В-третьих, отдельные организации либералов не только не стремились к объединению, но, напротив, проявляли взаимную нетерпимость. Отсутствие сплоченности у либералов на фоне единства правых обрекло сторонников «Нового курса» на поражение. Правые прочно взяли власть в свои руки, и нигде, пожалуй, это не ощущалось с такой силой, как в области выработки и проведения внешней политики.