К этому времени Гамильтоны стали испытывать определенные финансовые затруднения. Лондонская жизнь оказалась не в пример неаполитанской дорога, капиталы таяли слишком быстро, а привыкшая к роскоши и мотовству Эмма и слушать не желала о какой-то там экономии. Вскоре сэр Уильям был вынужден начать распродажу части своих картин и скульптур, что было для старика настоящим горем. Затем и сама Эмма должна была продать часть своих драгоценностей.
Опережая всех иных покупателей, Нельсон выложил огромную сумму в три сотни фунтов за портрет Эммы кисти Ромни. Когда же Эмма попыталась сказать, что это слишком большие деньги за ее портрет, Нельсон лишь усмехнулся:
– Если бы он стоил мне не каких-то триста фунтов, а три сотни капель крови, то и их я отдал бы за него с радостью!
Портрет кисти Ромни он повесил у себя на корабле в адмиральском салоне рядом с дрезденским портретом Эммы кисти Иоганна Шмидта. Оба этих портрета Нельсон почитал как иконы, а изображения на них называл своими ангелами-хранителями, на полном серьезе утверждая, что никогда не пойдет больше в бой, не взглянув в глаза своим ангелам…
В последний день января леди Гамильтон родила близнецов: мальчика и девочку. Мальчик, который родился очень слабым, почти сразу умер, а девочка осталась жива. Эмма назвала дочь в честь ее отца – Горацией.
И беременность, и роды проходили в обстановке строжайшей тайны. Свою беременность Эмма скрывала благодаря платьям с завышенной талией в стиле ампир, в последние же недели перед родами она вообще не покидала дома и никого не принимала, ссылаясь на сильную простуду. И сиделкой, и акушеркой при ней была ее собственная мать. Помимо них в доме находился и сэр Гамильтон, как всегда, хранивший полное молчание относительно всего происходящего вокруг него.
Среди английских историков вот уже два столетия идет ожесточенный спор: знал или не знал сэр Гамильтон о рождении ребенка у Эммы? Большинство историков считают, что он просто не мог не знать об этом, так как жил со своей женой в одном доме и ежедневно с ней общался. Иное дело, какие причины заставили его молчать.
Сразу после родов Эмма отвезла дочь в бельевой корзине в лондонский район Марилебон к кормилице по фамилии Гибсон и время от времени навещала малютку. В свой дом леди Гамильтон заберет дочь значительно позднее.
Сразу после родов Эмма сообщила Нельсону, что у него есть дочь. Этому событию тот был очень рад, ведь это был его первый ребенок! В кругу ближайших друзей Нельсон позволил себе расслабиться, предавшись мечтам о семье и будущем своей маленькой дочки.
– А не думаете ли вы, сэр, устроить своей малышке колокольное крещение? – выразил общую мысль капитан Томас Фолей.
Колокольное крещение было красивой традицией британского флота. В корабельном колоколе, как в купели, исстари крестили детей морских офицеров.
Однако Нельсон бдительности не потерял:
– Нет, друзья, мое отцовство останется в тайне, пока я не разведен, а потому ни о каком колокольном крещении малышки пока не может быть и речи!
В поздравительном письме он пишет о своих чувствах в связи с рождением дочери: «Мне кажется, что друг бедной, милой миссис Томпсон сойдет с ума от радости. Он плачет, молится и всячески проказничает, но все же не может откровенно проявить свои чувства, так как, кроме меня, у него нет никого, с кем он мог бы поделиться. Клянется, что сегодня он будет пить за Ваше здоровье целым стаканом, и черт меня подери, если я к нему не присоединюсь, несмотря на запреты всех европейских врачей, потому что никто не относится к Вам лучше, чем я. Вы – милое, дорогое существо, Ваша доброта и внимание к миссис Томпсон возвышают Вас в моих глазах еще больше, чем раньше. Не могу писать – так меня взволновал этот парень, который сидит рядом. По-моему, он глуп, ни на что не способен, кроме как расхваливать Вас и эту женщину. Сознаюсь, что я разделяю его радость и поэтому не могу больше писать».
В это время Фанни по совету друзей предпринимает последнюю попытку наладить отношения со своим неверным мужем. Она пишет ему письмо, в котором намекает, что готова приехать к нему в Плимут. Он рад, что их разрыв уже произошел, и ни малейшим образом не хочет возобновлять отношения. Теперь у него другая жизнь, другая любовь и другие мечты.
Однако Нельсон как порядочный человек не может оставить письмо своей нелюбимой жены без ответа. Это последнее послание Нельсона Фанни сохранит, и много лет спустя после смерти Нельсона его разыщут и опубликуют биографы адмирала. Вот оно: «Я выполнил свой долг как честный, щедрый человек; я не хочу, чтобы кто-то беспокоился о том, что со мной будет – вернусь ли живым или останусь в Балтийском море. При жизни я сделал для тебя все, что было в моих силах, а если и погибну – ты узнаешь, что я действительно это сделал. Отсюда мое единственное желание – чтобы меня оставили в покое. От всей души желаю тебе счастья. На этом прощаюсь. Твой преданный Нельсон».
Поплакав над письмом, Фанни оставила в его верхнем углу приписку в назидание потомкам: «Этим посланием лорд Нельсон от меня отделался, меня это так изумило, что я тут же послала его Морису Нельсону, искренне ко мне привязанному, чтобы просить совета. Он ответил, чтобы я не обращала на это письмо ни малейшего внимания, видимо, его брат был “не в себе”, когда его писал».
Несчастную Фанни понять можно, она хваталась за соломинку, пытаясь воздействовать на мужа через его родственников. Но что те могли поделать? Разумеется, Морис прекрасно знал о романе брата с леди Гамильтон, но к своим сердечным делам Горацио его не допускал. К чести Фанни, она принципиально не участвовала в травле Нельсона и леди Гамильтон, развязанной в то время на страницах газет. Если она и пыталась образумить неверного мужа, то лишь с помощью его родных и ближайших друзей. Но все ее робкие попытки были обречены на провал. Она Нельсона уже нисколько не интересовала, он жил совсем другой жизнью, тем более что Эмма подарила ему ребенка, о котором он так долго и безнадежно мечтал.
Вот письмо Нельсона к Эмме того периода, в котором он в который уже раз выражает свой восторг по поводу рождения дочери: «Ваш милый друг сейчас считает неудобным писать собственноручно, но он надеется, что недалеко то время, когда он сможет навсегда соединиться с предметом своих желаний, с его единственной любовью. Он клянется небом, что женится на Вас, как только это будет возможно, и горячо молится о том, чтобы это случилось поскорее. Он просит рассказать Вам, как Вы ему дороги, также поцеловать и благословить от его имени его маленькую дорогую дочку. Он хотел бы назвать ее Эмма из благодарности к нашей дорогой, любимой леди Гамильтон».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
