- Это не кто попало! Это моя подруга! - заступился за меня Винсент. - И я её очень люблю!
- Так же, как и Селину Палейно? - язвительно осведомился король.
Винсент ненадолго задумался.
- Нет, не так же, - решил он наконец. - Её я люблю по-другому.
- Отлично! - в гневе развёл руками Густав. - Я иду тебе навстречу! Предоставляю в твоё распоряжение всё, чего твоей душе угодно! Отмазываю от казни твоих друзей! Позволяю им жить рядом с тобой во дворце, фактически делаю их твоими главными приближёнными! Людей без роду, без племени!
- Почему без роду, без племени? - подала я голос из-под одеяла. - Вообще-то мой дедушка был поэтом.
Кстати сказала чистую правду. Мой дедушка, граф в седьмом поколении, писал недурные сонеты.
Густав устремил на меня уничижительный взгляд, совершенно незаслуженно оскорбив моего дедушку презрением.
- Вы бы лучше помолчали, леди! - рявкнул он. - Ведёте себя, как падшая женщина, так хоть бы постеснялись вклиниваться в чужой разговор!
- Почему же как падшая женщина? - обиделась я. - Ваш сын, между прочим, на мне жениться обещал.
Брови короля поползли вверх, а лоб побагровел ещё сильнее. Я испугалась, что хватила лишнего, и с Густавом вот-вот случится сердечный приступ. Такого мне Винсент не простит. Я отлично видела, что при всей сложной специфике их взаимоотношений с королём, отца он всё-таки любит.
К счастью, обошлось без жертв. Немного помолчав, тяжело дыша и собираясь с мыслями, король мрачно заявил:
- Ну вот что. Как я понял, моя доброта ни к чему хорошему не привела. Поэтому ты завтра же отправишься домой. - Эти слова были, ясное дело, адресованы Винсенту. - И не спорь, я не желаю ничего слышать. - Тон монарха стал чрезвычайно жёстким. - Я не имею возможности покинуть Линзорию прямо сейчас, но тебе здесь больше делать нечего. Отправишься в Монтарию под присмотром моих людей. А вы, - он резко повернул голову ко мне, - чтобы духу вашего не было в этом дворце! И мне плевать, что после этого сделает с вами Рамиро. Если надумает снова арестовать и казнить, туда вам и дорога.
Я для приличия попричитала, но в целом на этом представление было окончено. Нас разогнали, я собрала свои скудные пожитки и, не имея возможности попрощаться с Винсентом, покинула дворец. Дилан и Джен тоже надолго во временной резиденции Густава Четвёртого не задержались.
Глава 23. Ирвин.
В течение дня мы с ребятами осторожно, по капле, выведывали подробную информацию касательно завтрашнего отъезда Винсента. Время, предполагаемый маршрут, число сопровождающих. Выяснить всё, что нам требовалось, удалось лишь к позднему вечеру, в большой степени потому, что и решались все эти вещи в последний момент. Как-никак отъезд принца оказался для всех полнейшей неожиданностью.
Когда же информация была собрана, и из отдельных кусочков удалось худо-бедно составить полную картину, я отправилась в городской дом Ирвина. Я волновалась. Ирвин мог остаться на эту ночь во дворце, а там я бы никак не смогла с ним встретиться. Кроме того, Ирвин мог отказаться нам помогать. Но, положа руку на сердце, больше всего меня волновало другое. Я боялась, что он вообще не захочет меня видеть. Как-никак, при нашем последнем общении мы расстались не слишком хорошо. Правда, уже после этого он чуть было не восстал против своего короля для того, чтобы спасти мне жизнь. Значит, я всё-таки дорога ему, но...Тем сильнее могла оказаться обида.
Попасть в дом, не привлекая к себе внимания (как-никак Густав был в чём-то прав: Рамиро вполне мог казнить любого из нас теперь, когда мы были лишены иностранного покровительства), не составило труда. В этом мне помогла Эмилия. Поэтому, пройдя в дом через чёрный ход, кутаясь в плащ, я тихо миновала опустевший к ночи коридор и скользнула туда, куда до сих пор ни разу не заходила. В личные покои Ирвина.
Первая комната, по-видимому, предназначалась для завтрака, просмотра почты, чтения и тому подобных занятий. Ирвина там не оказалось, и я прошла дальше, в спальню. Здесь было темно, но пара свечей всё-таки горела. Стараясь не шуметь, я медленно прикрыла дверь и остановилась у порога. Ирвин уже лежал в кровати и, по-видимому, спал: его дыхание было ровным. Я попыталась оглядеться, насколько того позволяло скудное освещение. Комната обставлена в соответствии со статусом, но без излишеств. Тёмно-коричневый комод на коротких ножках, с золотистой росписью по краям. Шкаф такой же расцветки. Низкий прямоугольный столик. На нём - кубок, содержимое которого сейчас не разглядеть, и короткий кинжал в ножнах. Меч, тоже в ножнах, прислонён к стене в углу, рядом с кроватью. При желании до него можно дотянуться, не вставая. Не думаю, что в этом доме в подобном хоть раз возникала потребность, но это - привычка, диктуемая родом деятельности. Мой взгляд скользнул по стене и остановился на канделябре - простом, без всяких фигур и изящных линий, зато функциональном.
- Это сон, или я должен кого-то уволить? - хладнокровно спросил Ирвин.
Он по-прежнему лежал в кровати, только глаза были теперь открыты. И очень внимательно смотрели на меня.
- Это сон, - поспешила я дать ответ.
Ещё не хватало, чтобы Эмилию уволили по моей милости.
- Допустим, - хмыкнул он, садясь на постели и откидывая одеяло. - И что заставило тебя явиться ко мне во сне?
Я не знала, что ответить. Хотелось сказать: я безумно по тебе соскучилась. Я могла бы придумать и другой способ помочь Винсенту. Но я хотела увидеть тебя - и нашла предлог. Но хорошо заметная холодность в его тоне заставила меня ответить иначе:
- Мне нужна твоя помощь.
- Вот как? - Ирвин поджал губы. - Что-то действительно серьёзное?
- Да, - кивнула я.
Он ещё немного помолчал.
- Хорошо. Подожди меня. Я оденусь.
Он соскочил с кровати, а я вышла в соседнюю комнату. Слева от входа обнаружилось какое-то сиденье - то ли диван, то ли кушетка. Нащупав подлокотник, обогнула его и села. Провела рукой по мягкой обивке. Прислушалась к звукам, доносившимся из спальни.
Долго себя ждать Ирвин не заставил. Он вскоре вошёл, прошествовал прямиком к настенному канделябру, зажёг свечу, затем ещё одну. Следующими были свечи в канделябре, стоявшем на столе. Мягкое сияние разогнало темноту по углам. Теперь я смогла получше рассмотреть комнату. Стол и три стула, кажется, сработанные из клёна. У противоположной от меня стены - ещё один стол, точнее бюро с многочисленными ящиками и выдвинутой столешницей. На столешнице - несколько книг и пара конвертов. Над моей кушеткой - гобелен с каким-то нейтральным пейзажем.
- Я тебя внимательно слушаю, - прервал процесс созерцания Ирвин.
Развернул ко мне стул, уселся на него и закинул ногу на ногу. Взгляд вроде бы спокойный, поведение даже предупредительное, но в манерах ощущается всё та же холодность. Впрочем, это и не удивительно, учитывая тот тон, в котором я общалась с ним в прошлый раз.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
