замечалось.
– Сматываемся, пока никто нас не засек! – озабоченно сказала она.
– Тихо! – оборвала ее Одора. – Тьфу, скотская жизнь! Идет кто-то.
С лестницы и в самом деле донеслось щелканье каблуков. Переглянувшись, девочки на цыпочках добежали до душевой, нырнули в нее и затаились, чуть приоткрыв дверь, чтобы в щелку видеть коридор.
– Грампа! – тихо выдохнула Одора.
Воспитательницу они видели со спины, но даже так она показалась какой-то странной. Ее обычно резкие энергичные движения сменились медленной задумчивой походкой. Поднявшись на этаж, она остановилась, словно колеблясь, потом подошла к двери в комнату Мая и замерла, протянув к ней руку.
– К-ссо… – шепотом выругалась Одора. Мира замерла. Только не входи, не входи, молила она. Ну нет там никого!
Грампа толкнула дверь и решительно ступила в проем. В следующий момент тишину дневного дормитория разорвал громкий взвизг, сопровождающийся звоном разбитого стекла.
Девочки отпрянули от двери и прилипли к покрытой плиткой стене раздевалки.
– Мы попали, – едва слышным шепотом констатировала Одора. – Идем сдаваться? Тогда она нас хоть не убьет.
– А откуда она узнает, что мы виноваты? – таким же шепотом откликнулась Мира.
– А если она сейчас сюда заглянет?
В коридоре раздались шаги. Они приблизились к душевой и затихли. Мира вцепилась себе в плечи. Если госпожа Грампа сейчас заглянет сюда…
Но она не заглянула. После паузы шаги возобновились – и на сей раз они точно принадлежали инструктору по боевым единоборствам: звонкие, энергичные и решительные. Они почти тут же пропали – вероятно, воспитатель спустилась по лестнице. Девочки синхронно выдохнули.
– Пронесло, – облегченно констатировала Одора. – И чего она сюда притащилась? Она ведь сегодня даже не дежурная.
Мира выглянула из душевой. У порога двери в комнату Мая валялись осколки стакана и растеклась лужица воды. Похоже, орудие возмездия по Грампе промахнулось.
– Ладно, пошла я, – сказала Одора. – Помалкивай только. А ты вообще-то ничего девчонка, даром что плоская.
– Да и ты ничего, – в тон ей откликнулась Мира. – Даром что корова.
Старшекурсница покровительственно усмехнулась, одернула свою мини-юбку и вышла, махнув рукой на прощание. Мира посмотрела ей вслед, потом вздохнула, открыла шкафчик с инвентарем и извлекла оттуда веник, совок и тряпку. Не может же она уйти просто так, оставив следы случившегося безобразия!
– Прошу, Ваше Высочество, – служанка с поклоном поставила поднос на прикроватный столик, склонилась, скрестив руки на груди, и, пятясь, вышла из палаты.
Рита недоверчиво посмотрела на еду. Омлет… наверное, омлет с ломтиками помидоров. Нарезанная кружками колбаса. Молодой сыр, от которого подозрительно пахнет даже на расстоянии. Горка зелени, политая маслом. Ломти хлеба – хотя и вроде как белого, но с отчетливым сероватым оттенком. И глиняный кувшинчик с какой-то темной жидкостью. Это – обед? Она еще ни разу полноценно не ела в Академии, ограничиваясь тортами и пирожными. Если кадетов здесь кормят ТАК, им можно только посочувствовать.
– Что-то мне не хочется есть, – пробормотала она. Ну почему здесь нет старой доброй Грейлы? Уж она-то знает, что следует подавать на стол. И в груди жжет так, что дышать больно – как прикажете в таких условиях наслаждаться пищей?
– Необходимо, Ваше Высочество.
Крейт полусидел-полулежал в углу в мягком глубоком кресле, которое специально для него с помощью своего Щита и двух кадетов принесла капитан Клия. Утром Крейт в надраенной до блеска броне, с пристегнутым палашом приковылял в палату и встал у стены, словно на дежурстве, никак не отреагировав на попытки директора медслужбы Академии выгнать его из комнаты. Даже усадить его удалось не сразу: Защитник намеревался твердо следовать этикету, и потребовался прямой приказ Риты, чтобы он все-таки сел. Тогда он устроился в кресле с таким видом, словно собирался провести здесь остаток жизни. А что, и проведет. Он такой. Полное отсутствие чувства юмора и твердокаменная приверженность долгу, как он сам его понимает.
От вчерашнего кошмара в городском бассейне в памяти осталось немного. Но Рита помнила, как Крейт, стиснув зубы и припав на одно колено под неимоверной тяжестью навалившихся щупалец, держал Щит, пока Тайра отчаянно рубила сразу двух черных слизней, чьи выстреливающие щупальца раз за разом рвали ее броню и кромсали тело.
А Тайра, как ей сказали, погибла. Рита не слишком хорошо знала свою телохранительницу. Незнатная и некрасивая, та предпочитала держаться в тени и не мозолить глаза, как-то тихо и ненавязчиво ускользая от взгляда. И сейчас она мертва. Тех разряженных кукол из свиты, что сопровождали ее, Рита не жалела ни капельки. Надутые самовлюбленные дуры и дураки, только и знающие, что мерзко хихикать за спиной. Там, под щупальцами, их хватило лишь на то, чтобы скорчиться на полу, обхватив головы руками, и жалобно скулить. Она не задумываясь променяла бы сотню таких на одну Тайру. Но мертвые – не оживают. Хорошо что сумели вытащить хотя бы Крейта. Обязательно нужно выяснить, кто спас их двоих, чтобы как следует наградить.
– Есть необходимо для поддержания сил, Ваше Высочество, – сурово повторил Крейт, видя, что его ненаглядная принцесса не реагирует. – Вы обязательно должны подкрепиться. Пища здесь простая, но здоровая и довольно вкусная.
– Ну, раз необходимо… – Рита взяла вилку с ножом, откромсала от омлета кусочек и положила в рот. А что, действительно съедобно. В животе забурчало, и внезапно живот скрутило волчьим голодом. Забыв о приличиях, она набросилась на еду так, что затрещало за ушами.
Через пять минут тарелки опустели. Принцесса откинулась на подушки и довольно вздохнула. Крейт одобрительно кивнул.
– Могу я узнать, как себя чувствует Ваше Высочество? – осведомился он.
– Нормально оно себя чувствует, – Рита потерла глаза. – Только спать хочет ужасно. Крейт, какой сегодня день?
– Десятого седьмого, перидень. Чудовища напали на нас вчера.
– Понятно. Крейт…
– Да, Ваше Высочество?
– Я помню, как ты защищал меня.
– Таков мой долг, Ваше Высочество. Кроме того, мне ничего больше не оставалось – просто некуда оказалось сбежать.
Твердокаменное лицо рыцаря тронула едва заметная улыбка.
– И все-таки ты меня защищал. Рыцарь Крейт, я крайне признательна за спасение моей жизни. Не думай, что я неблагодарная. Я немного приду в себя и решу, как тебя наградить. Может, ты хочешь чего-то попросить?
– Нет, Ваше Высочество. У меня есть все, что нужно.
– Значит, придумаю сама. Орден – само собой, но его мало.
– Разреши ему к тебе по-человечески обращаться, подруга, – ухмыльнулся без стука вошедший Май. – Хотя бы наедине. А то все Ваше Высочество да Ваше Высочество!
– О! – обрадовалась Рита. – Точно! И наследственная привилегия сидеть в моем присутствии! Привет, Май. Тебя вчера чудища не покромсали?
Крейт поперхнулся и закашлялся. Рита бросила на него
