в папку, которую держал перед собой, не открывая.
Это, конечно, возбудило мое любопытство.
Питер Мэйвилл, наш судебный пристав, вошел в зал суда, и сразу за ним вошла Мэри Мерфи, чтобы занять свое место за столом. Мы были готовы начать.
Мое сердце заколотилось о ребра при мысли о том, что нас ждет. Как я смогу простить своего отца за то, что он принял решение против Кэма? Против Арта?
Кэм оглянулся на меня и подмигнул.
Я люблю тебя, - пробормотала я.
Я люблю тебя, - повторил он, прежде чем отвернуться.
«Вы двое просто тошнотворны», - пробормотала Чарити. «Не то чтобы я была не рада, что вы наконец-то вытащили головы из своих задниц, потому что это было самое медленное развитие событий, которое я когда-либо видела в своей жизни.»
«Чарити! Язык!», - огрызнулась мама.
Она лишь закатила глаза.
«Ты ведешь себя так, будто ты единственный человек, который знал, что происходит», - пробормотала мама. «Как ты думаешь, кто отвлекал твоего отца, пока Уиллоу пробиралась к дому, чтобы спасти все вещи Кэма той ночью? А?»
Мы оба медленно повернули головы и посмотрели на нее расширенными глазами.
«Что ты сделала?», - спросил папа, присаживаясь рядом со мной.
«Тебе не о чем беспокоиться», - сказала она ему с женской улыбкой, которая говорила, что ему лучше не знать.
«Ты говоришь о тех коробках, полных вещей Кэма, которые она годами хранила в своем шкафу?», - спросил он.
Мы все вытаращились на него.
«Ты знал?», - спросила я.
Его челюсть сжалась вдвое.
«Я упрямый, Уиллоу. Не глупый.»
Я моргнула, и тут до меня дошло.
«Подожди, что ты делаешь...?»
«Всем встать!», - воскликнул Питер Мэйвилл, и мы так и сделали. «Муниципальный суд Альбы начинает заседание, председательствует достопочтенная судья Дебора Уилсон.»
Мой взгляд метнулся к отцу, который стоял, подняв подбородок над искусно завязанным галстуком, и наблюдал за тем, как кто-то занимает место судьи.
«Вы можете садиться», - объявил женский голос.
Я с удовольствием согласилась, так как уже чувствовала себя так, словно мне настучали по заднице.
Питер объявил о деле, но все, что я слышала, это гул в моей голове.
«Папа?», - прошептала я, не в силах смотреть куда-либо еще.
Он натянуто улыбнулся, но промолчал.
«Доброе утро, все три мистера Дэниелса», - поприветствовала судья Уилсон стоящих перед ней мужчин, и я впервые взглянула на нее. Она была примерно того же возраста, что и папа, с классически красивыми корейскими чертами лица и столь же классическим французским локоном в волосах.
«Ваша честь, если позволите.»
Милтон Сандерс встал.
«Нам сказали, что это дело будет рассматривать судья Брэдли.»
Его голос зазвучал громче обычного, когда он закончил.
Я почувствовала, как тысяча взглядов устремилась в нашу сторону.
«Да», - с улыбкой ответил судья Уилсон. «Приношу извинения за путаницу и за то, что в последнюю минуту все поменялось. Судья Брэдли сообщил мне, что ему необходимо отказаться от участия в заседании, и спросил, не буду ли я возражать против того, чтобы приехать и заслушать дело, а не переносить его так близко к назначенной дате. Поскольку у меня была свободная минутка, я согласилась.»
Милтон побледнел.
«Спасибо за объяснение, ваша честь. Не могли бы вы сказать, когда была сделана эта просьба?»
«Вчера вечером. Очевидно, его дочь состоит в отношениях с одной из сторон, и он посчитал, что не сможет быть беспристрастным.»
Она поправила очки в тонкой оправе.
«Досье, естественно, было обновлено в Интернете.»
«Конечно, ваша честь.»
Он наклонился и обратился к Ксандеру, пока зал суда гудел от приглушенных комментариев.
«Ваша честь, мой клиент хотел бы попросить отсрочку.»
«На каком основании?», - спросила она.
«На том основании, что изменения, произошедшие в последнюю минуту, поставили нас в невыгодное положение и нам нужно дополнительное время для подготовки.»
В голосе Милтона прозвучало больше недовольства, чем в его доводах.
«Ваша просьба отклонена. Вам нужен беспристрастный судья, и я уверяю вас, что мне нет никакого дела до того, где сидит судья Брэдли. Кроме того, судебный психолог заверил меня, что Артур Дэниелс способен дать показания сегодня, а это не то, чем я хочу рисковать, учитывая его диагноз. Мы будем действовать по плану.»
Плечи Милтона поникли, когда он сел.
«Мистер Робинсон, поскольку ваш клиент ходатайствует об изменении опеки над Артуром Дэниелсом, слово предоставляется вам», - заявил судья Уилсон.
Когда Саймон встал, чтобы выступить с речью, я посмотрела на отца.
«Ты решил не принимать участия в процессе?»
От волнения у меня заплетался язык и забивалось горло.
Его глаза встретились с моими, смягчившись в геометрической прогрессии.
«Я упрямый, Уиллоу. Но не глупый», - повторил он с язвительной улыбкой. «Я вел тысячи дел, и ни одно из них, включая это, не стоит того, чтобы из-за него потерять мою дочь.» Он обвел взглядом мою голову. «Любую из моих дочерей.»
«Спасибо», - прошептала я.
«Просто помни, что я сижу с тобой, Уиллоу. С тобой, Чарити и твоей матерью. Не с ним.» Он кивнул в сторону Кэма. «С тобой.»
«Этого более чем достаточно.»
Я медленно улыбнулась и, повернувшись, чтобы посмотреть, как Саймон начинает свою речь, заметила, как Чарити кивнула отцу.
Обе стороны выступили со вступительным словом, изложив свои аргументы, почему опекун Арта должен быть их клиент. Обе стороны твердо стояли на своей позиции в отношении отказа от реанимации.
Первым выступал Кэм.
Он легко отвечал на вопросы Саймона, рассказывая судье о голосовой почте, которая привела его домой, и о том, каково было видеть Арта на аппарате искусственной вентиляции легких после того, как он отравился угарным газом.
«Он хорошо справился», - прошептал
