айсберг, разумеется, потому что скользил он, словно на воздушной подушке, но едва его янтарная громада исчезла где-то слева, в стороне Оловянных ворот, как вдруг стало удивительно тихо и тепло.
Шкура в последний раз шлепнула складками и замерла. Пегас устало подогнул ноги и улегся прямо под болтающимися лоскутьями свода. Кибы последовали его примеру.
На них кричали, им грозили, их умоляли, но они только пошевеливали конечностями, словно во сне продолжали делать свою перебежку по кругу. Так прошло еще пять бесценных минут. Наконец Пегас поднялся и нехотя затрусил вперед. Все молча смотрели, как он приближается, и невольно отводили глаза. Наверно, всем им впервые приходилось видеть лицо человека, которому не хватало воздуха. Впрочем, и во второй раз это не легче.
Параскив уже ждал с развернутым полевым реаниматором, и Серафина вытряхнула из аптечки все ее содержимое, и тем не менее вряд ли у кого-нибудь оставалась хоть искра надежды. Семнадцать минут пробыл Солигетти под страшным сводом. Пять минут – в анабиозе. Но когда действие ампулы закончилось и он проснулся, Пегас находился в самом центре излучения. Никто не услышал ни единого звука – вероятно, едва придя в себя, он мгновенно потерял сознание. И еще целых двенадцать минут он пробыл там, и никто не смог бы сказать, сколько из них он еще дышал. Потому что при такой силе излучения хватило бы секунд…
И все-таки почти час Параскив с Серафиной бились, пытаясь совершить невозможное.
– Всем готовиться к обратному переходу, – коротко приказал Кёлликер, когда этот час истек. – Попытаемся вернуться по верху, взобравшись на скалу. Кибам сложить груз и забивать скобы по программе «Скалолаз». Все.
Параскив закусил губы, наклонился как можно ниже, чтобы не было видно его лица, и сложил полиловевшие руки Солигетти на груди. Выпрямившись, он оглянулся по сторонам, заметил понуро стоявшего Пегаса и, схватив его за щупальце, намотал его на руку и рывком подтянул робота к себе:
– Отвечай, скотина, почему ты это сделал?
– Не понял вопроса, – коротко отвечал робот.
– Почему ты ходил по кругу? Почему не вперед?!
– Получил приказ. Из двух приказов выполняется последний.
Все на секунду забыли о Солигетти.
– Чей приказ? – крикнул Кёлликер.
– Человека.
– Но мы молчали, а тот, что находился на носилках, не мог говорить: он был в анабиозе!
– Воспроизвести приказ не могу ввиду отсутствия у меня звукозаписывающего блока.
Варвара тихонечко потянула Кёлликера за рукав:
– Не кричите на него, Артур. Все равно здесь и сейчас мы не сможем установить, чей приказ он выполнял. Тем более что его получили и ваши кибы. Боюсь, что это останется очередной неразгаданной загадкой Степаниды.
– Пока неразгаданной, – проговорил Теймураз, подходя сзади к девушке и опуская смуглую руку на ее плечо.
Он как будто брал ее под свою защиту. Еще бы, ведь Пегас был ее личным роботом. Варвара вздохнула – ну до чего же надоел собственный независимый характер, – даже такую вот дружескую легкую руку потерпеть на своем плече она не могла. Она присела, ускользая от этого прикосновения, и пошла к морю. Села лицом к воде, чтобы не видеть того, кто лежал сейчас на серой гальке. Человек умирает не сразу; во всяком случае, не за те двенадцать минут, когда его безнаказанно душило черное излучение ворот. Его тело умирало еще и сейчас, и на эту тягостность исчезновения, перехода в небытие, накладывался пульсирующий, как застарелый нарыв, вековой недуг полуживых-полумертвых чудовищ, именуемых воротами.
Она расшнуровала ботинки, опустила ноги в теплую воду, в которой не виднелось ни искорки недавнего янтаря. Вечер был почти по-земному сказочен.
Силы небесные, да кто же сотворил такое с безвинной Степухой, что на ней людям жить невмоготу?!
За спиной тихонечко заверещал настраиваемый передатчик.
– База… база… вызываю базу… – каким-то неживым, обесцвеченным голосом повторял Кёлликер. – База… Что, база? Нет, не Сусанина, прошу самого. Да. Жан-Филипп? Докладывает Кёлликер. Мы возвращаемся. Дело в том…
– Отставить! – загремело над берегом. – Всем оставаться на местах. Ждать дальнейшей связи!
И наступила тишина.
Потом заскрипела галька – все отходили от тела Солигетти и собирались возле передатчика. «Зачем они так толпятся? – с досадой думала Варвара. – Голос у начальника базы такой, что его прекрасно слышно и по ту сторону ворот. Зато в такой тесной группе не уловишь ни острого холода, прилетающего с моря, ни болезненного зуда несчастной шкуры. А ведь именно этих сигналов опасности и надо было слушаться. Ворота не просто так взбесились и удесятерили силу своего излучения – беда пришла с моря вместе с беззвучной янтарной бурей. Она пронеслась вдоль берега и задела нас только краешком, но на Солигетти и этого хватило. А винить будут неповинного Пегаса. Мало от меня шарахаются, Варвара-кожемяка, мастерица по опусканию шкуры – к этому я привыкла. Издержки экзотической профессии. Но теперь и роботов перестанут выпускать за стены Пресептории. А ведь именно с ними мы прошли бы этот маршрут совершенно спокойно и безболезненно. Проскочил же Вуковуд без всякого анабиоза и с одним безгласным кибом! Идти нужно было втроем: я, Пегас и Пегги. Сделали бы кучу снимков. Взяли пробы…» И тут же за спиной загрохотал прежний голос:
– Внимание, группа Кёлликера! На территории базы чрезвычайное происшествие: пропал ребенок. С момента его исчезновения прошло около сорока минут. В это же время со спутника-наблюдателя замечено значительное скопление желтых фантомов, которые на скорости, превышающей все зафиксированное ранее, перемещались в восточном направлении. То есть к вам. Вашей группе поручается тщательный осмотр побережья на восток от Золотых ворот. Остальное сделаем силами Пресептории. Вопросов нет?
– Вопросов нет, – отвечал Артур. Голос его был неправдоподобно спокоен. Передатчик отключился, несколько минут продержалась пауза, и тогда командир группы уже со своей стороны осведомился:
– Так есть вопросы?
Вопрос был один, и его задал Теймураз:
– Совпадение?..
– Нет! – вырвалось у Варвары, и все обернулись к ней.
– У вас есть какие-то факты, доказательства? – жестко проговорил Кёлликер.
– Нет… Но я чувствую, что все происходящее на Степаниде связано в единую цепочку.
– Артур, мы теряем время! – простонал Параскив.
– Нет, – в третий раз упрямо повторила Варвара, вытаскивая ноги из темной воды и косолапо ступая по острой гальке. – Если мы наконец разберемся в том, что происходит на вашей распрекрасной Степухе, мы не потеряем времени даром. Потому что иначе мы будем искать вслепую!
Она стояла одна против всех, взлохмаченная, с подвернутыми до колен брючинами, – маленький драчливый воробей, – но никто из пяти опытных экспедиционников не знал, что ей ответить.
Поэтому отвечать за всех пришлось Лерою.
– Светозар прав, – сказал он, словно ставил точки после каждого слова. – Времени, чтобы апеллировать к разуму,
