В течение 1918–1920 годов Троцкий весьма серьезно считал, что, превращая в заложников семьи военных специалистов, он тем самым заставляет последних сражаться из страха за жизнь своих близких. Не знаю, понимал ли Троцкий глубокую аморальность этих методов, но ясно одно: в делах, касавшихся революции, он считал нравственным все, что способствовало ее спасению. Заложниками были не только члены офицерских семей, но и сами офицеры. Немало их было расстреляно, как только кто-то из бывших "золотопогонников" переходил на сторону белых.
"Москва, Дзержинскому, Лубянка, 11.
Прошу сообщить, содержатся ли еще под судом" заключенные офицеры, взятые заложниками в концентрационных лагерях и тюрьмах. Если содержатся, то где именно и сколько.
Предреввоенсовета Троцкий"[167].
В критической ситуации, полагал Троцкий, допустимы все методы, если они не дают развалиться армии. Впрочем, так думали тогда все большевики, все вожди революции. А Предреввоенсовета, особенно в моменты обострения положения на фронте, продолжал слать такие распоряжения: "…приказываю штабам всех армий Республики доставить по телеграфу члену Реввоенсовета Аралову списки всех перебежавших во вражеский стан лиц командного состава… На т. Аралова возлагаю принятие по согласованию с соответствующими учреждениями необходимых мер по задержанию семейств перебежчиков и предателей"[168]. Меры по "задержанию" — сказано мягко.
В приказе № 163 от 2 ноября 1919 года Троцкий свою мысль формулирует определеннее: "Семьи изменников должны быть немедленно арестованы. Самих предателей занести в черную книгу армии, дабы после близкого и окончательного торжества революции ни один из предателей не ушел от кары"[169].
Иногда указания Троцкого весьма конкретны. Так, в своей телеграмме Склянскому и Крестинскому в 1920 году он дает указание, что "семьи, уличенные в содействии Врангелю, будут высланы в Забайкалье…"[170]. Бедные семьи… Сколько их пострадало тогда и пострадает потом, спустя годы. Вожди революции были солидарны с Лениным в его установке: то, что способствует упрочению позиций коммунизма, — нравственно.
Но Троцкий не был однолинеен в отношении арестованных офицеров. Например, 25 октября 1918 года на заседании ЦК он предложил освободить из-под ареста всех офицеров, взятых в качестве заложников. Но ЦК решил освободить только тех офицеров, "относительно которых не будет обнаружена их принадлежность к контрреволюции. Они принимаются в Красную Армию, причем должны представить список своих семейств и им указывается, что семья их будет арестована в случае перехода к белогвардейцам"[171].
Однако слухи и разговоры об "изменах", "предательстве" спецов были явно преувеличены. А.И.Деникин в своих воспоминаниях пишет, что ему за два года лишь один раз поступило достоверное сообщение от бывшего генерала из красного штаба, которое оказалось правдивым и сыграло заметную роль в исходе сражения.
Самое трудное было заставить сражаться основную массу бойцов. Троцкий делал особую ставку на коммунистов и комиссаров. И эта надежда в основном оправдывалась. Но не всегда. Были нередки случаи, когда целые части снимались с позиций и бежали с поля боя. Председатель Реввоенсовета Республики с одобрения Москвы принял кардинальное решение: за неустойчивыми частями выставлялись заградительные отряды, которым вменялось в обязанность в случае несанкционированного отхода стрелять по своим. Так что Сталин в 1941–1942 годах, создав заградотряды, просто воспроизвел в новых условиях опыт гражданской войны. Впервые заградотряды появились в августе 1918 года на Восточном фронте в 1-й армии, которой командовал М.Н.Тухачевский. Он же издал и первые свирепые приказы о расстрелах. В декабре 1918 года Троцкий отдал распоряжение повсеместно формировать специальные подразделения с функциями заградотрядов. 18 декабря 1918 года Троцкий телеграфировал: "Как обстоит дело с заградительными отрядами? Насколько знаю, они в наши штаты не включены и, кажется, никаких постоянных кадров не имеют. Между тем безусловно необходимо иметь, хотя бы в зародышевом состоянии, сеть заградительных отрядов и точно разработать порядок их укомплектования и развертывания"[172].
Троцкий, требуя заблаговременно создавать на угрожаемых направлениях заградотряды, не ограничивался общими указаниями, а давал и более подробные "тактические" рекомендации по работе этих карательных подразделений.
"Товарищу Иванову, начальнику заградотряда фронта.
По-видимому, во многих случаях заградительные отряды сводят свою работу к задержанию отдельных дезертиров. Между тем во время наступления роль заградительных отрядов должна быть более активной. Они должны размещаться в ближайшем тылу наших цепей и в случае надобности подталкивать сзади отстающих и колеблющихся. В распоряжении заградительных отрядов должны быть по возможности или грузовик с пулеметом, или легковая машина с пулеметом, или, наконец, несколько кавалеристов с пулеметами.
Предреввоенсовета Троцкий" [173].
При этом к дезертирам предписывалось относиться дифференцированно. В своем приказе № 44 Троцкий, в частности, требовал:
"… 3) Каждый дезертир, который немедленно явится в штаб дивизии или полка и заявит: "Я дезертир, но клянусь, что дальше буду сражаться честно" — должен быть прощен и допущен к исполнению высоких-обязанностей воина Рабочей и Крестьянской армии. 4) Дезертир, который при задержании окажет сопротивление, должен быть расстрелян на месте"[174].
Были случаи, когда заградотряды использовались и для наведения порядка в тылу, после панического отступления. Так 19 мая 1919 года Склянский докладывал Троцкому: "Сталин сообщил: фронт приводится в порядок, посланы 3 карательных роты в Лугу, Гатчину и Красное Село. Зиновьев выезжает в Лугу, Сталин в Старую Русу, рассеянная шестая дивизия перехвачена и приводится в порядок, комдив, проявивший трусость, — смещен"[175].
Троцкий настойчиво искал пути укрепления морального состояния сражающихся войск; в ход было пущено все: угрозы, репрессии, поощрения, награждения, взывание к классовым инстинктам, политическое просвещение. Революция, защищая себя, не гнушалась ничем. Троцкий, рассматривая однажды очередные донесения и сводки о количестве дезертиров, под стук колес своего поезда продиктовал в Москву такую телеграмму:
"Предлагаю как меру наказания ввести для Армии и Флота черные воротники для дезертиров, возвращенных в части, для солдат, отказавшихся от выполнения приказа, чинивших разгром и прочее. Солдаты и матросы с черными воротниками, пойманные на втором преступлении, подвергаются удвоенной каре. Черные воротники снимаются только в случае безупречного поведения или воинской доблести"[176]. Слава богу, средневековое предложение Троцкого не получило поддержки, и тысячи красноармейцев избавились от позорного "ошейника".
