с моим господином!» — он содрогался от рыданий.
Господин Главный настоятель сказал Бунсё:
— Ты и не догадываешься, презренный, что ты говорил с сыном канцлера, господином Тюдзё второго ранга. Это такой человек, что никто с ним не сравнится! Это же милость судьбы!
Услышав это, Бунсё так испугался, что душа у него ушла в пятки. Человек, которого он принял за торговца, оказался сыном канцлера. Да уж, такого и во сне не привидится. Бунсё покраснел и ушёл к себе: «Мой зять — канцлер, канцлер — мой зять!» — теперь Бунсё был так рад, что чуть не сошёл с ума. Господин Главный настоятель сам помог опустить паланкин, говоря:
— Прошу вас посетить теперь мой дом!
О свадьбе оповестили даймё восьми провинций, все они собрались.
— Она, видно, ожидала такого необыкновенного счастья, поэтому ни за кого из нас и не вышла замуж.
Господин Тюдзё решил вместе с женой отправиться в столицу и вскоре изволил отбыть. Даймё восточных провинций предоставили десять тысяч всадников сопровождать его. С ними ехали и многие дамы, во главе с супругой Главного настоятеля. Бунсё решил, что это как раз случай показать сокровища, что хранились у него на складах во всех четырёх направлениях. Повозки украсили золотом и серебром, всех женщин разодели. Пока ехали в столицу, все, кто видел и слышал, завидовали.
Примерно в десятый день третьей луны процессия прибыла в столицу. Супруга канцлера была сама не своя от радости. «Чьей бы дочерью она ни была, я не стану относиться к ней свысока!» — решила она и приняла невестку гостеприимно. Старшую сестру нарядили в семислойные одежды с фиолетовым верхом и голубым низом, и китайской накидкой сверху, и в хакама с узором алой сакуры[511]. Теперь она стала настоящей красавицей. «По какой причине могла она родиться дочерью Бунсё? Поистине, у неё облик небожительницы!» — шептались вокруг, и все безмерно её полюбили. По случаю такой радости господину Главному настоятелю была пожалована провинция Хитати.
Господин Тюдзё посетил императора, который хотел послушать рассказ об этой необыкновенной любви. Тюдзё был удостоен следующего чина — тайсё[512]. Император подробно расспрашивал его обо всём случившемся. Тюдзё подробно рассказывал. Император спросил:
— Вероятно, и младшая сестра хороша?
— Она ещё лучше старшей.
Получив такой ответ, император приказал пригласить младшую сестру. Узнав об этом, Бунсё ответил так: «Я с благодарностью принимаю императорское повеление, но моя старшая дочь, тут уж ничего не поделаешь, вышла замуж и покинула меня, младшую же хочу оставить при себе, здесь, в провинции, чтобы иметь возможность видеть её и утром и вечером!» Доложили императору, и тогда он пригласил в столицу и младшую сестру, и её отца с матерью. Когда император увидел девушку, то подумал, что она и вправду ещё красивее, чем старшая сестра. Он безмерно полюбил её. Благодаря тому что получил в подарок таких дочерей, Бунсё в семьдесят лет был пожалован чином государственного советника — тюнагона. В этом возрасте он выглядел так, будто ему было всего лет пятьдесят. Его младшая дочь стала второй женой императора. Пока она была беременна и безмерно страдала, все, начиная от императора, беспокоились, когда же она разрешилась от бремени, радости не было предела. В десятую луну у неё спокойно прошли роды, она родила принца. Его кормилицей стала дочь регента, а сама младшая сестра стала императрицей. Отец был вскоре пожалован чином старшего советника — дайнагона. Когда-то Бунсё был простым солеваром, а ему выпало такое счастье, что невозможно описать. Мать тоже стала придворной дамой, получив второй придворный ранг. Какие прошлые деяния могли предопределить их процветание! Они наслаждались славой ещё долгие годы. Выглядели молодыми, им служили многие слуги и самураи, и низкого, и высокого происхождения, женщины, и простые, и знатные, все их уважали, а жили они в довольстве.
Дайнагон на холме построил пагоду, на большой реке устроил паромную переправу, над малой рекой навёл мосты, сделал много добрых дел. Все они жили в радости более ста лет.
Если захотите, чтобы дело пошло хорошо, прочтите сначала этот рассказ.
ГЭНДЗИ-ОБЕЗЬЯНА
Гэндзи-обезьяна [513]
Случилось это давно. Тогда в провинции Исэ на побережье Акоги[514] жил торговец сельдью. Его настоящее имя было Эбина Рокуродзаэмон, и был он самураем из Канто[515]. Его жена умерла, а единственную дочь он выдал за Гэндзи-обезьяну, который служил у него в то время. После этого он передал ведение дел зятю, а сам ушёл в столицу, сбрил волосы, стал называться Эбина Намидабуцу и сделался известным отшельником. Его принимали даже в домах даймё и аристократов. Однажды его зять, Гэндзи-обезьяна, торговец сельдью, приехал в столицу. Он стал торговать на улицах Киото, покрикивая: «Эй, подходи, покупай сельдь-иваси! Беги, не жалей ноги, лучшая сельдь-иваси у Гэндзи-обезьяны из Исэ с побережья Акоги!» Услышав это, люди восклицали: «Да, занятный торговец!» — и покупали его товар. Торговля у Гэндзи-обезьяны шла хорошо, и скоро он разбогател.
Однажды Гэндзи-обезьяна шёл по мосту Годзё — Пятой улицы, как всегда расхваливая свою сельдь. Вдруг ему навстречу попался лёгкий крытый паланкин. Ветер с реки дул довольно сильный, порыв ветра приподнял бамбуковую штору, и в этот просвет Гэндзи на мгновение увидел красавицу и тут же в неё влюбился. Время шло, но он не мог забыть её, его душа томилась. На рассвете он шёл на мост Годзё и оставался там дотемна. Его больше не интересовала торговля. Как-то вечером, ложась спать, он вспомнил стихотворение:
Нет боле никого,
Кто б так страдал,
Как я, —
Считала я, а вот —
Здесь
