class="p1"/>
Наградой мне было полминуты тишины и задумчивое лицо Эли, которая неожиданно для себя потеряла запал. Как оказалось, эта тишина являлась преддверием настоящей бури... Девушка, осознав, что что-то явно не так, быстро сложила «два и два» и обвинила меня в подлой манипуляции ее разумом. Причем стрекотала она настолько часто, что мне даже слова вставить не дала, а пользоваться телепатией после такого обвинения это все равно что подписаться под своим же смертным приговором. И вот дернуло же меня упрямство снова сгладить гормональные всплески... клин клином вышибает. Ну, с деревом, может, это и работает, а вот с девушкой не особо. Зато я выхватил по бубенчикам и серию хлопков по своей «наглой морде». Эли, после тренировки на мне рукопашного боя, резко развернулась на пятках и слиняла к себе в каюту. Я же решил не драконить и так психически нестабильную девушку, тихонько присел около дверей каюты и через систему оповещения принялся увещевать свою девушку в том, что я не делал ничего плохого, просто притушил гормональный бум... Ответом мне были одни всхлипы и рыдания. Попандос, одним словом.
- Золотце, мы с тобой взрослые разумные, открой дверь! Хватит дуться и прятаться, ты же знаешь, я не больно кусаюсь! - а в ответ тихое шмыганье носом. Судя по эмоциям, Эли наконец-то надоела истерика. Ну, если точнее, она перестала ею упиваться и включила мозг. «Верной дорогой идете, товарищи» – прошелестело с динамиков. Я же на это молча показал средний палец ближайшей камере. Алэ, сволочь... нагнетает драматизма.
- Зайка ты моя любимая, вылазь из норки. Я клянусь своими ушами, что ментально ты все такая же девственная, как при первой нашей встрече! - из рубки после моей тирады прямо пыхнуло весельем. Ржите, ржите, кони ушастые. Спецом женю на крайне эмоциональных девушках, тогда посмотрим, кто будет смеяться... Подберу с биполярным расстройством личности, чтобы жизнь медом не казалась. Дверь каюты практически беззвучно открылась и оттуда выглянула зареванная моська Эли.
- Ты меня правда любишь? - спросила девушка, глядя пристально мне в глаза. О Хаос, Порядок и Творец, за что мне ЭТО?!
- Люблю. - я поднялся на ноги, подошел к Эли и крепко ее обнял. Девушка не пыталась отступить или отстраниться, лишь поплотнее прильнула ко мне, грозно сопя носиком.
- Тогда больше не делай так. - как «так», я не стал уточнять, молча гладя девушку по спине — и так все ясно. Девушка перестала сопеть, расслабившись в моих объятиях — ей тоже не требовалось ответа.
- Кхм-кхм. - спустя пяток минут тишину и спокойствие нарушил Эпик, материализовавшийся за спиной Эли. - Извините, что отвлекаю...
- Да ладно. - я улыбнулся. - Ты еще копытцем шаркни, деликатный ты наш. Что случилось?
- Пришло срочное сообщение от Довакина.
* * *
Планета изменилась... Не сильно, конечно, но заметно. То тут, то там, помимо городов-ульев, на ее поверхности вырастали животноводческие комплексы, огромные фермы, вокруг небольших водоемов появились атмосферные купола — некоторые кормовые виды требовали особых условий для жизни и размножения. Планета, да и звездная система в целом, активно развивалась, стремясь поскорее покрыть потребности своих жителей и ликвидировать производственный перекос — искины тихой сапой, следуя заповедям своего создателя, строили маленькое, но самодостаточное государство. И людям, гражданам недавно образованного коммунистического государства, это определенно нравилось. Ну еще бы, такие масштабные изменения всего за неделю... Сразу видно, что нынешняя власть не чета прошлой.
Я, проходя по все еще мрачным, но уже чистым коридорам нижних жилых уровней Таны, замечал множество улыбок прохожих — рабочих, идущих со смены или на смену, опрятных, сытых и довольных своей жизнью. У этих мужчин, женщин, парней и девушек появилось будущее, перспектива... И они искренне радовались этому. Даже парочка явных бывших бандосов и то улыбались, не спеша дефилируя по своему «райончику» в новой, ладно сидящей синей униформе, и, щурясь от ярких рекламных голограмм, смотрели на свою малую родину, на изменения, с ней произошедшие, чуть ли не со слезами на глазах. Рабочие их не сторонились — вольнонаемная милиция пока не опорочила себя и вызывала уважение. Тем более туда принимают, начиная аж с пятерки в соцрейте, который сейчас ни купить, ни обменять — у искинов при власти не забалуешь, их не проведешь и не обманешь. Ну, по крайней мере, пока никому этого сделать не удавалось.
Мысли прохожих были для меня как те же голографические вывески — яркие, настырно лезущие прямо в глаза. Даже не имея намерения лазить своими телепатическими способностями в головах окружающих, я непроизвольно считывал поверхностные мысли, эмоции, несформированные до конца образы и обрывки ассоциаций-воспоминаний. Как бы я не закрывался, не возводил стены-барьеры вокруг своего сознания — все было тщетно. И от этого мне становилось слегка не по себе. Мне нахер не упали мысли обывателей, со своими бы разобраться... Да и настроение под влиянием считанного качается, словно лодка по волнам, — от сытого довольства и неги до уже моей злости и, по итогу, ярости. И как в таком настроении являться на переговоры с «серьезным хуманом», как кратко охарактеризовал «просителя» Довакин? Надо было телепортироваться прямиком к кораблю «просителя», но дернуло меня любопытство посмотреть на «дело рук своих»... Не учел выросшие способности.
К космопорту я подошел, уже успокоившись и поборов свое раздражение на неуправляемую способность. Космопорт, точнее та часть, которую я мог обозреть, был относительно пустым и безжизненным, всего парочка человек копались около одного старого и потрепанного на вид буксира, проводя предстартовую подготовку. Бригада ремонтных дроидов равнодушно курочила технические половые ниши, прокладывая монументальную силовую шину, и в этом не было чего-то удивительного — по всему городу шли ремонтные работы, что-то убирали как устаревшее, что-то усовершенствовали или меняли на более современное, лучшее. Города-улья все-таки строили довольно давно, многие технологии шагнули далеко вперед. Нужный мне кораблик стоял в бывшей ранее элитной части космопорта, окруженный множественными энерго-щитами. По факту некогда элитная стоянка стала своего рода карцером для кораблей — все подозрительные типы, прилетевшие в молодую коммунистическую державу с целью «поторговать» либо же «присоединиться» для борьбы против капиталюг, оказывались именно здесь, где подвергались максимально тщательному осмотру технической составляющей, а также «потрошению» экипажа на инфу. «Экипаж» же этого корвета затребовал встречу со мной, грозясь себя подорвать в случае абордажа. Довакин лично явился на борт корвета (без приглашения,
