время как подчиненные шептались о «Скрабьем доме» и «Решете» — из-за найденных подземных ходов наружу. В конце концов кто-то ляпнул «Водоворот» и слово прижилось.
За столом отмечали не только набор новичков, но и удачные дела, провернутые за последние дни. Налёты на Мясника считались самыми сладкими, потому что денег принесли немало, а ответить Джейкоб не мог.
«Ему сейчас не до своих схронов, у него дела поважнее» — смеялись «братья» за столами, перебирая монеты в карманах — «Вместе со своими друзьями пусть объяснит остальным Герцогам, чего ради им вздумалось разрушать Ледфорд».
Штурм тюрьму все посчитали делом хорошим, но очень уж опасным. Шёлковый Барон и Эрц-Герцог встретились и согласовали свои позиции, решив, что как только Русалка вернётся в город, Сумрачные соберут сход. Может, и зря они так надеются на Русалку, думал Уорен, глядя на беснующихся «братьев». Кто знает, сколько ещё своих чудовищ она получила обратно.
Братья, чувствуя грядущие волнения, основательно подготовились, скупая оружие, порох, «взрывники». Серый уже получил нагоняй за то, что все бочки и ящики сложил в одну кучу. Так что пили не только за прошедшие дела, но и за предстоящие. Были и те, кто не разделял восторгов.
— Зря мы полезли к Эрц-Герцогу — чересчур громко высказался Гунн. Уорен чуть не подавился. Гунн — и против драки? Джорнет послал три отряда пощупать Старый Город. Два вернулись с богатой добычей, третий не вернулся вовсе.
— А ещё и к Мяснику, который рано или поздно захочет посчитаться — мрачно поддакнул Грош за их столом — Только это мало кого волнует. Жадность нас всех погубит.
— Война всё спишет — рассудительно сказал Уорен — Момент сейчас такой — каждый берёт, что хочет и ни перед кем не держит ответа.
— Гляди-ка, наш Серый заговорил о войне — удивился Гунн, услышав ответ — Так может, нам и вниз спуститься, Короля — Стрыгу пощупать? У него-то там золота немерено. Лично ты и возглавишь отряд.
Уорен поёжился, представив чудовище, бродившее во мраке подземелий. Нет, такая работа точно не для Серого, он и в обычных-то налётах редко участвовал. Уорен не любил драться — хоть и был в драке не хуже остальных. На нём и трупов было немного — двое стражников, торговец с женой, да трое ребят из «морских». Харнет ценил Серого за ум, а не силу, и поставил заниматься снабжением. А Джорнет не ценил его вовсе и часто зло шутил над ним. Но всё равно Серый считал, что ему выпало служить лучшим из Герцогов. То, что они временами скармливали людей куоргам — это ещё терпимо. Остальные развлекались куда более страшными способами.
Русалка сдирала с людей кожу, а затем шила из неё куклы и набивала их соломой и потрохами. Она позволяла человеку умереть, только когда заканчивала — и забирала его душу в новую куклу. При этом напевала свою песню, самую красивую, что может услышать человек.
Граб Могильщик живьём закапывал людей в могилах. Ходили слухи, что некоторые годами живут присыпанные землёй и придавленные надгробием.
Ероза Погибель Отродий приносила свои кровавые жертвы Сотворённым, выполняя обряды, о которых уже сотни лет, как забыли люди. Четыре раза в год в её доме текла жертвенная кровь, врагов и провинившихся слуг.
С Мясником было проще всего — он отрезал части тела. Многие «мясники» носили на себе хотя бы одну такую отметку.
Скользкий Джим торговал людьми. Он мог продать тебя Церкви Тела и Духа, которой вечно требовались подопытные для исследований. Мог продать как игрушку для развлечений уплывающим морякам, или вовсе как корм для скота.
Лоуренс, как и Русалка, сдирал с людей кожу, но шил из неё одежду. Говорят, такие костюмы высоко ценились среди знати Прайбурга.
Шёлковый Барон не любил зря тратить человеческие жизни, и даже врагов убивал редко. Он использовал людей как развлечения для себя и своих гостей, заставляя исполнять любые свои фантазии. Как и у Могильщика, люди у него мучились годами.
Хаш сам ничего не делал, но его руками были остальные Герцоги, и его врагов могла ждать любая из казней.
В общем, возможная гибель от клыков — весьма завидная участь по сравнению с тем, что могли с тобою сделать остальные Герцоги. К тому же братья не скупились на праздники.
— Сайкс — крикнул Харнет, доставая увесистый кошель из стоявшего рядом сундучка. Уорен лично следил, чтобы там всегда было достаточно монет на текущие расходы — Сгоняй к Джиму и скажи, чтобы к вечеру привёл сюда своих красоток! И пусть выбирает тщательно — чтоб как для благородных!
За столами одобрительно заорали и засвистели, куорги снова зашлись в вое, а Красавчик, непонятно с чего, сплюнул, встал из-за стола и направился к выходу.
— Это его деньги — пояснил Грош, кивнув на захлопнувшиеся двери.
— Чего?
— Деньги, говорю, Красавчика. Харнет приказал за последнего убитого заплатить — мол, Оуен зря его прирезал.
— А он его и вправду зря прирезал?
— Да кто их разберёт? — пожал плечами Грош и кивнул на зал — Ты посмотри, тебя тут трижды могут зарезать, прежде чем кто-то почешется.
Уоррен осмотрелся вокруг — кабак хуже многих. Неудивительно, что к ним идёт так мало людей. Когда тут сидел один Харнет, этот дом имел почти благородный вид — если забыть про куоргов.
Приближался обед и Запах, бегая по залу, уже начал высматривать места для новых тарелок, когда в дом вбежал один из людей Джорнета. Упав на стул перед Герцогами, он принялся быстро что-то рассказывать им, отчаянно жестикулируя руками. Ещё не дослушав его, Джорнет вскочил на ноги.
— Эй, братья! — закричал он, вскидывая руку — К нам сюда идут солдаты! Ну как, встретим их?
Собравшиеся радостно завопили, стуча по столам руками и кружками.
— Тогда берём…
На улице грохнул выстрел. И словно отвечая ему, выстрелы загремели десятками, совсем рядом с домом. На мгновение все замерли, страх отразился на многих лицах. Сверху раздался звон разбитого стекла и в зал упали несколько бомб, шипя подожженными фитилями.
— Тваааари! — взревел Харнет, глядя на разбитый потолок, а следующие его вопли потонули в грохоте взрывов. Уорен успел увидеть, как Запаха разорвало на части, прежде чем его самого швырнуло на стену. Он сильно ударился головой, но сохранил сознание. Вокруг него царил хаос. Зал заволокло дымом, всё вокруг было отброшено и перевёрнуто. Посреди комнаты стоял Джорнет и что-то орал, размахивая руками, но из-за нестерпимого визга в ушах ничего не было слышно. Метались люди, кто-то пытался встать, кто-то
