- У меня с недавних пор тоже есть дочь и ей тоже всего шесть лет. Так вот… Вдруг ей когда-нибудь понадобится помощь? Так что… Поезжайте, Зинаида Михайловна. – Женщина вскочила и, схватив меня за руку, поцеловала её.
- Спасибо вам! Спасибо!
Блин! Вот только этого мне и не хватало.
Остаток времени, что я провёл в больнице, прошёл без эксцессов и к часу дня я вернулся домой. Женька валялся посреди гостиной и увлечённо читал какую-то книжку. Судя по картинкам, книга была явно детской. Я опустился рядом с супругом и глянул на обложку:
- Александр Волков, - с чувством прочитал я, - «Волшебник Изумрудного города». Солнышко, ты впадаешь в детство? Мне начинать беспокоиться?
- Это я Лизе купил, - Женька перекатился на спину и положил голову мне на колени, - знаешь, в детстве это была моя самая любимая книга. Я очень жалел, что живу не в Канзасе, и у нас не бывает ураганов. Да и нашу пятиэтажку вряд ли бы поднял даже самый сильный ураган. Именно в то время я понял, что жизнь чертовски несправедлива.
*****
В Мирск мы отправились на Женькином спортивном феррари, как я не уговаривал его взять машину попроще, он отказался наотрез и даже умудрился обидеться. Этой обиды хватило на всю дорогу, и я умудрился неплохо выспаться.
- Мы сразу к Лизе или заедем к тебе? - потянулся я.
- А что у меня делать? Поехали к дочери.
Лизу мы увидели у подъезда, она стояла спиной к нам, поэтому видеть машину и выходящего из неё Женьку не могла. Девочка увлечённо переругивалась с соседскими мальчишками.
- Вот мой папочка приедет, он тебе задаст, - вещал наш ребёнок, накидываясь с кулаками на черноволосого пацана года на три старше.
- Нет у тебя никакого папы! – орал в ответ мальчишка. – Мамка говорит, что ты безпризорница, дочка шлюшки уголовной и сама, как мать, шалавой будешь.
Я краем глаза увидел, что Женька сжал кулаки:
- Это всего лишь дети, - предостерёг я его.
- Угу, - согласился Женька, - поэтому бить не буду, просто за уши оттаскаю.
Лиза услышала последнюю фразу и стремительно обернулась.
- Папочка, - от её визга лично у меня заложило уши, девочка же стрелой понеслась к нам и повисла на Женьке, - я соскучилась. Очень-очень.
- Я тоже, котёнок. – Евгений строго посмотрел на притихших пацанов. – Извиниться не хотите?
В его голосе звенела такая сталь, что мальчишки сочли за лучшее попросить прощение и ретироваться.
- Бабушка дома? – спросил я у Лизы, выгружая из машины многочисленные покупки.
- Дома, - дочь вздохнула, - снова кашу варит.
При упоминании каши меня передёрнуло, а Женька мерзко захихикал.
Клара Карловна была рада нашему приезду и по извечной традиции русского гостеприимства тут же усадила нас за стол, достав из холодильника бутылку водки. Мы с Женькой переглянулись, дело в том, что этот национальный напиток не пил ни один из нас. Бельчонок предпочитал коньяк, а я виски, но обижать женщину не рискнули.
Клара Карловна живенько разлила водку по хрустальным стопкам и спросила:
- Ну что, мальчики? Вздрогнем?
И мы вздрогнули. Вернее, как, оказалось, дрожали только мы с бабулей, а Женька предусмотрительно поил стоящий на кухне фикус. Через три часа и две бутылки я почувствовал, что мне сказочно хорошо и я что люблю весь мир. Клара Карловна и фикус были со мной солидарны. Я с трудом поднялся из-за стола и, пошатываясь, пошёл искать Женьку и Лизу. Нашлись они довольно быстро. В детской. Я застыл в дверях, с умилением глядя на мирную картину. Девочка, свернувшись клубочком, пристроилась у Женьки под боком, а он увлечённо читал ей сказку. Нарушать такую идиллию мне не хотелось, и я вернулся на кухню.
- Леон, - Клара Карловна подперла голову рукой и задумчиво посмотрела на меня, - а можно спросить?
- Спрашивайте, - я опрокинул в свой многострадальный организм очередную стопку.
- Почему Женька? Почему ни какая-нибудь милая девушка?
- На милую девушку у меня элементарно не встанет, - ляпнул я, и только потом сообразил с кем и о чём я говорю. – Извините…
- За что? – недоумённо посмотрела на меня бабуля. – За то, что у тебя на девушек не встаёт? А кстати, почему?
- Природа так распорядилась, - я пожал плечами. – Кто-то не может пить молоко, кто-то боится замкнутого пространства, а я люблю Женьку. Мне с ним повезло, он особенный.
- Вы не похожи на геев. Обычные парни, - протянула Клара.
- Стереотипы, - я скривился. – Люди насмотрелись телевизора и создали себе образ. Этакие рафинированные мальчики в рюшечках и стразиках. И неизменное: противный… - протянул я. - Гадство… Девяносто процентов тех кто светится на экране на самом деле к геям не имеют никакого отношения. Никакого… Но имидж создан. А мы нормальные, такие же, как и вы. Страдаем, влюбляемся… Трахаемся, в конце концов.
- Вот, что и противоестественно. Трахаться надо с девушками, - Клара упёрла мне в грудь палец.
- А зачем? Нет, я бы понял, если бы все сексом занимались только исключительно для продолжения рода, так ведь нет… В большинстве своём народ это делает для удовольствия… Так почему я, среднестатистический гей, не могу его получать, так как мне хочется? Нет… - язык у меня заплетался. – Общество кричит, что это неправильно… А какого хрена? Неправильно делать людей несчастными. Ведь многие под гнётом этого самого общества так и не рискуют реализовать свои потребности. Страдают, мучаются… зато перед обществом кристально чисты. Они нормальные… А кому нафиг нужна такая нормальность? Вот скажите, какое дело, например, вашему соседу, кто спит в моей постели? Как это его касается?
