— Полковник Зайд — командуйте к окончанию смотра и началу состязаний. Пусть командиры проследят, чтобы снаряжение сложили аккуратно. И выставьте посты к казармам и оружейным комнатам — сегодня много посторонних, мало ли что…
* * *
— Наконец-то! А мы уже тут заждались! — Задара, сидящая на скамейке была оживлена, глаза блестели, а щёки разрумянились, как у молодой — ты успел принять душ? Ага, хорошо. После ваших железяк-брони от вас, вояк, несёт, как от козлов. Бывало муж придёт с манёвров — от него запах пота — аж с ног шибает! Я его к себе не подпускала, пока не вымоется. Тираз, чего ты не кушаешь? Ешь, ешь больше — ты совсем исхудал. А такой был пухленький мальчик! Когда мой муж привёз его в седле, я вышла, гляжу — мальчишка розовенький такой, пухлячок! И куда что девалось-то? Вон — в бок ткни — кулак отшибёшь! Как железный весь!
Задара ласково потрепала по щеке невозмутимого Тираза, и тот потихоньку скорчил умильную рожицу Неду и Санде, пока старушка не видит.
— Вижу, вижу, как ты там рожи корчишь! Вот неугомонный мальчишка! Вечно с моими бегал, с синяками приходил! Они по городу шастали и дрались с уличными мальчишками. Вот там у него в голову и влезли дурные мысли — идти в солдаты. Он такой шустрый был! Такой неугомонный! Вечно встревал в драки. Но надо отдать должное — никогда не проигрывал и не сдавался. Жаль, муж не видит, как ты вырос, Гозарчик…как жаль.
— Да, жаль отца — кивнул головой Тираз, и спохватившись, покосился на удивлённых Неда и Санду. Потом отвернулся, и сделал вид, что занят рассматриванием солдат, устанавливающих ограждения площадки для состязаний.
— Да, да…не удивляйтесь Он сын моего покойного мужа — улыбнулась Задара — от его любовницы. Привёз мне его Седар, и говорит: «Делай что хочешь — бей меня, режь, убивай — но я его не брошу. Это мой сын. Она умерла, а родни у него нет. Прости, если можешь. А не можешь — иди ты к демонам!» Ну я и…врезала ему по морде, он потом с синячищем ходил больше седмицы. Говорил всем, что на ветку в лесу наткнулся. А ребёнка взяла и воспитала вместе со своими детьми. Брат ведь их. А он хороший мальчик, я люблю его как своего ребёнка. Иди сюда, Гозарчик, дай я тебя поцелую… Вот, хороший мальчик! Асана, налей ему попить, видишь, у мальчика в горле пересохло! И свежего окорока отрежь! Он худенький совсем!
— Да есть же у него ещё, он это не съел! — прогудела чёрная «башня» в цветастом ярком платье, от которого рябило к глазах.
— Ничего, что есть! Свеженького положи! Что, руки отсохнут, что ли?! Ну что за ленивая баба, а?! Ребятки, вы тоже кушайте, кушайте! Неду тоже надо подкрепиться как следует, ему же сейчас скакать там с железками! Сил нужно набираться.
— Теперь ты понимаешь, почему я не часто захожу к мамочке? — заговорщицки шепнул Тираз — она ведь удушит материнской любовью! Вы как там, ещё не взвыли от такого внимания?
— Тётушка Задара молодец — уклончиво ответил Нед, подмигнул Санде — да я вижу-то её только вечером, кроме того — мы запираемся…она поскребётся, покричит возле окна, и уходит. Только выходить нельзя, а то она сразу врывается, и начинает командовать. И двери нельзя не запирать — она может посреди ночи в самый интимный момент ворваться и закричать: «Деточка, ты как лежишь, мальчику же неудобно!»
— Что, правда? — захохотал мастер, глядя на ухмылявшегося Неда и хихикающую, покрасневшую Санду — неужто так и было?
— Чистая правда! — отсмеявшись, кивнула девушка — чуть не ногу начала поправлять! Я со стыда едва не сгорела! Ужас!
— Эй, вы чего там шепчетесь? — подозрительно крикнула старушка — меня обсуждаете? Вот негодники! Пользуетесь, что я слегка глуховата стала! Нечего меня обсуждать! Посмотрите лучше на гостей — вон, видите мужчину? Когда-то за мной ухлёстывал. Седар ему нос сломал. А ведь такой красавчик был этот Хагар…офицер, одно слово! Они на дуэли из-за меня дрались. Кстати, мне сплетню передали, что Седар с его женой крутил. Я Седара допрашивала, но он так и не сознался. А что за офицер с ней обнимается?
— Хмм…это вообще-то мой непосредственный командир — нахмурился Нед — не знал, что он отсюда родом.
— Сын её, похоже на то… — медленно, с расстановкой сказала Задара, пристально вглядываясь в незнакомца выцветшими старческими глазами.
Старушка помрачнела, и демонстративно отвернулась, засовывая в рот засахаренный орешек. Она как-то сразу замолчала и ушла в свои мысли, а собеседники переглянулись, пожав плечами. Видимо вспомнила что-то из прошлого.
— Сегодня и посмотрим, как ты подготовился в мечном бое — усмехнулся Тираз — не посрами своего учителя. И вот ещё что — не жалей противников. Бей, как можешь. Пусть это и не дуэль, но бить здесь будут неслабо.
— А как всё будет происходить? Я никогда не был на состязаниях.
— Сейчас они всех разобьют по парам, начнут выкликать, и вы будете выходить на площадку, выбрав себе меч вон из той кучи железок. Меч и кинжал. Ну и драться, пока полковник не остановит бой. Или пока один из противников не откажется, или не сможет его продолжать. Вот и всё. Просто.
— Удары ногами, руками, другими частями тела разрешены? — на всякий случай поинтересовался Нед.
— Хмм…так-то не запрещены, но…выглядеть будет некрасиво — улыбнулся мастер — это же турнир по фехтованию, а не рукопашному бою. Кстати, кого ты там выставил на рукопашный?
— Ойдара, капрала из моей роты. Моего товарища. Мы с ним завербовались вместе, в казарме спали на соседних койках. А потом судьба слегка разбросала — я вот стал сержантом, а он моим подчинённым. Так-то мы в хороших отношениях, но…я офицер, а он капрал.
— Да, мне это знакомо — кивнул головой мастер — когда сегодняшнего друга ты должен завтра послать на смерть — само собой напрашивается мысль о том, что лучше…не быть другом. Тогда всё проще. Лучше дружить вне службы. С теми, кто не имеет отношения к армии.
— Со мной, например — улыбнулась Санда, и соблазнительно улыбнувшись, чмокнула Неда в щёку.
Девушка выглядела просто обворожительно. Платье тонкого шёлка, подаренное ей матерью в счёт приданого, облегало её бёдра, обрисовывая их прекрасную форму.
Ткань, привезённая откуда-то с южного материка, переливалось то золотистым, то голубовато-белым цветом, и было слегка прозрачным, обрисовывая прекрасную грудь, на которую Санда никогда не надевала лифа — та и без лифа торчала вперёд, будто сделанная из твёрдого дерева.
Нед, когда в первый раз, в кондитерской увидел Санду, обратил внимание именно на её грудь, а уж потом рассмотрел всё остальное. Впрочем — в этом он был совсем не оригинален, это подтвердили бы тысячи мужчин во все времена.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
