И уже вечером я лежала на койке, изможденная, но довольная до умопомрачения. В маленькой прозрачной больничной люльке лежало три сморщенных комочка. Каролина, Артем и Павел.
— В этот раз обошлось без Тихомиров, — подмигнул меня муж, и я сдавленно рассмеялась. Дима был рядом всегда, каждую минуту. И сейчас, пройдя через тяжелые роды, я понимала, что он стал теперь частью меня. Чем-то неотъемлемым…
— Ничего, — многозначительно поиграла бровями. — У нас еще вся жизнь впереди. И Тихомира час когда-то придет.
С трудом оторвав взгляд от детей, муж послал мне теплую, пробирающую до самого нутра улыбку, от которой всегда мурашки скользили по телу вверх-вниз.
— Знаешь, — театрально удивленно хмыкнул тот, крепко сжимая мою руку, нежно поглаживая кольцо на безымянном пальце. — Возможно, я теперь тебя не больше всех люблю. У тебя появились три вполне реальных конкурента.
— Тоже самое тебе хочу сказать, ведмежонок. — зажмурившись, я смахнула слезу, а когда открыла глаза, Дима уже нависал надо мной, как огромная скала. Столько нежности было его в глазах, она буквально выплескивалась из него волнами, накрывая меня с головой. Накрыв мои губы своими, он отстранился спустя целую вечность. — Спасибо за детей, Машунь. Я теперь даже на Тихомира готов морально. Хочу еще!
— Знаешь, почему я про плойку тогда вспомнила? Потому что она может справиться абсолютно со всем. Любая задача ей не почем. Так что, — я многозначительно поиграла бровями. — И Тихомир когда-нибудь получится, ммм?
Пятнадцать лет спустя
— Из комнаты больше не выйдешь, поняла меня?! — голос Димы эхом разливался по комнате, на его лице от злости даже венки повылазили. — На улицу теперь будешь только с охраной выходить! В школу, на гимнастику, к репетиторам, и… Все!
— Но, папа… — заплаканная перепуганная Каролина недовольно топнула ногой и умоляюще посмотрела на меня. — Мамочка, прошу тебя… Поговори с ним!
Тяжело задышав, Дима резко развернулся на пятках и пошел вверх по коридору, в самую дальнюю часть дома, где располагалась его законная «келья» – рабочий кабинет. С годами, когда наше семейство значительно увеличилось, пришлось перебираться в новый дом, в два раза больше предыдущего. Меня безумно радовал тот факт, что к строительству я приложила непосредственную финансовую ручку.
— Димочка, — прокричала ему вслед, — подожди меня… Да стой же ты!
Мужчина широкими шагами удалялся прочь, шипя себе что-то под нос. В коридоре было на редкость тихо. Каким-то образом дети чувствовали напряженность и лишний раз высовываться не хотели.
Наконец, муж зашел в кабинет, и я сбежала за ним на своих огромных шпильках. Уже ноги сводило! Переодеться после работы мне никто не дал, драма в комнате Каролины разыгралась нежданно-негаданно.
— Дима, блин! — Муж завалился в кресло, а я оперлась руками на стол, пытаясь привести дыхание в норму. — Ты мне объяснишь, что за апокалипсис ты устроил?!
— Объясню, золотце, — ехидно процедил муж, судорожно доставая из закрытого на ключ ящика стола сигару, принявшись ее подрезать. Только по ножику он ударял с такой силой, что все вокруг содрогалось, табак разлетался в разные стороны. — Я приехал домой пораньше. Ты, естественно, на своей очень важной работе! — недовольно воскликнул Дима, — Все дети в своих комнатах… Думаю, какие молодцы. Захожу к Каролине, а она там сосется в десны с этим уродом! Сука, как не убил его…
— С каким еще уродом?! — замерла я в полном непонимании ситуации. — С Глебом, что ли? Сыном Алины с Вити?!
— Ага! Этим самым! — рявкнул мне в ответ муж, быстро подкуривая сигару. Потом, видно, решил, этого мало, поднялся и налил себе полный стакан виски.
— Так, а чего урод-то? Красавчик, Дим! А умный какой не по годам, ммм! — мечтательно вздохнула, а когда снова посмотрела на мужа, он уже испепелял меня гневным взглядом, а-ля враг народа.
— Ей пятнадцать, Маша! — прокричал муж, снова плюхаясь в кресло. Отхлебнул виски, поморщился, отставляя стакан в сторону. Закрыл глаза, прикрывая лицо ладонью. — Блядь, я не переживу этот пиздец… Просто не переживу…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Тяжело вздохнув, я подошла к двери и щелкнула замок. На всякий случай! Не хотелось, чтобы дети застали отца с алкоголем и сигаретами. Хотя… Я очень сомневалась, что кто-то решится к нему подойти, пока я его не успокою. В нашей семье именно Я занималась разминированием бомбы с именем «грозный папочка».
— Димочка-а-а, любимый, — обойдя стол, я плюхнулась ему на колени, закидывая руки на шею и утыкаясь носом в щеку. — Ничего страшного не произошло. Она взрослая девочка, а Глеб приличный парень. Не хотела тебе говорить, но у них любовь.
— Рано, Маша! Все это слишком рано, — мучительно застонал он, но ладошками мою попку таки обхватил, принявшись ее медленно жамкать. Как антистресс, ей-богу. — Она ребенок… Ей еще учиться и учиться. Еще поступление в медицинский впереди, экзамены… Хочешь, чтобы она стала героиней вот этого конченного шоу, где под камерами дети рожают? Да?
— Не хочу, любимый, — мягко прошептала ему на ухо, медленно перебираясь пальцами все выше и выше, начиная делать мужу массаж головы. Это всегда работало безотказно, и сейчас он знакомо замурчал, а я хитро улыбнулась. — Все будет хорошо, я тебе обещаю. Это просто поцелуй. У нее возраст такой, самое время для первых невинных отношений.
— Этого ужаса не произошло бы, — приказным тоном рявкнул он, — если бы ты была дома, пчелка! ДО-МА!
— Это все равно произошло бы, Дим. Она же не монашка, — закатила глаза я. — К тому же, я работаю только три дня в неделю, блин! А ты – каждый день, давай я на тебя буду все проблемы скидывать, а? И тебя во всем обвинять!
Я гордилась своей работой и бросать ее не собиралась. Все началось с маленького интернет-магазина, где я перепродавала товар с оптового рынка, выкупая его по требованию клиента. Через пять лет удалось накопить на небольшой магазин на окраине города, дальше дело пошло быстрее. Теперь это была уже известная сеть по столице с личным скромным цехом по пошиву собственного бренда пижам и флисовых костюмов. И даже один бутик в родном городе! Дима много раз порывался мне помочь, но мне будто хотелось доказать самой себе, что я могу САМА. Несмотря на пять беременностей и семь детей – могу. И смогла!
— Три дня в неделю она работает, ага-ага, — пробурчал себе под нос, — А в это время трехлетний Тихомир с няней сидит. Класс. Супер просто, Машунь…
Я тут же замерла, нахмурившись:
— Ты меня обвиняешь в том, что я плохая мать?
Настроение тут же упало ниже плинтуса. Чего это я тут вообще его успокаиваю? Я убрала руки от Димы и попыталась встать с места, но он лишь крепче придавил меня к себе, распластав на своей груди и чмокнул в лоб:
— Ну, ты чего, а? Хорошая ты мама, Машунь. Самая лучшая. Я просто не пойму, для кого ты эти три дня в неделю так выряжается, нах?
— Я каждый день хорошо выгляжу! — возмутилась я.
— Да, — согласно закивал муж. — Только ЭТИ три дня в неделю ты выряжаешься не для меня. А для кого?
— Я хозяйка бутика, как ты предлагаешь мне ходить на работу? В леопардовом халате и розовой бандане? — представив эту картину, я прыснула со смеху. Надо так своих работников на первое апреля разыграть. Вот они офигеют! Скажут, под сорокет башня начала протекать.
— Тебе вообще туда уже ездить не надо, бизнес налажен, — продолжал свою нудную песню муж, нежно поглаживая меня по спине своими лапищами. И вообще, кто кого теперь задабривал? — Каролине вон занятие найди. Ты мне хоть что говори, но если я еще раз Глеба у нас увижу – хана ему. И батя не поможет. Да и вообще, детей много. Непочатый край дел!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— А «непочатый край дел» из-за кого, а? Ведмежонок? — вспыхнула я, немного приподнимая голову и глядя на него с прищуром. — Таблетки противозачаточные у тебя вредные, на презервативы вдруг резко аллергия началась и все в таком духе… Спасибо, что семь совместных детей, а не двадцать семь!
