Проходили столетия, и мой отец наконец добрался до небольшой страны на границе империи, где предположительно находился последний из трех предметов - два были утеряны и найти их было невозможно. Империя к тому времени начала разваливаться, как все подобные империи, и эта страна была довольно дикой. Когда отец добрался туда, на него напали бандиты и оставили его, тяжелораненого, сочтя мертвым, на дороге. Но отец, конечно же, просто лежал там в немой агонии, ожидая излечения.
Его нашла одна женщина. Ее муж-рыбак погиб в море, оставив ее совсем без средств к существованию. Отец принадлежал к древней расе с высокой культурой и богатой историей, а соплеменники моей матери, которые называли себя Людьми Ящерицы, немногим отличались от дикарей. Вдовы сторонились, так как любой, кто давал им что-либо, брал на себя ответственность за ее судьбу. И вот эта женщина, которой не на что было жить, выходила отца, а потом легла с ним, поскольку у нее не было своего мужчины, а отец к тому времени был, несомненно, ученым человеком и, наверное, очень важным. Вот тогда я и был зачат.
Отец рассказал о своих поисках моей матери, но она ничего не знала об этих предметах, хотя и говорила, что легенда была хорошо известна даже в их далеких краях. Я подозреваю, что она просто хотела удержать своего второго мужа поближе к дому.
Таким образом какое-то время отец жил с моей матерью. По законам народа, где родился отец, сын наследовал все грехи отца, и, какова бы ни была причина, я родился с таким наследством. Отец оставался с нами достаточно долго, чтобы научить меня своему языку, основам чтения и письма и рассказать о своей жизни. Затем до нас дошел слух, в котором содержался намек на утерянный предмет, и отец ушел на запад за огромный океан, чтобы продолжить свои поиски. Может статься, он все еще ищет. Поэтому моя мать упаковала вещи и вернулась в свою деревню.
Она осталась с сыном и без объяснения, откуда он взялся, так что она придумала какую-то чепуху, будто переспала с дьяволом. Благодаря урокам отца я был намного ученее, чем самые мудрые старейшины в деревне, так что мои знания придали этой истории некоторое правдоподобие.
Короче говоря, моя мать приобрела значительное влияние в общине. Она стала пророчицей, хотя ее способности скорее были из области театра, чем ворожбы. Но я... Что ж, я сам начал видеть видения еще ребенком.
Я оставил мать, когда мне было четырнадцать, и ушел в древний священный орден в страну, которая тогда казалась очень далекой от дома - всего в двух шагах, если сравнить с путешествиями, которые я с тех пор совершил. Они обучали меня своему умирающему искусству. Когда я вступил в братство, меня духовно переместили.
Меня... привели куда-то, и какая-то сила, возможно, сами боги, говорили со мной. Меня выбрали, одного из множества, чтобы наделить особыми силами. Но за это я должен был заплатить. Мне предложили выбор. Я мог остаться обычным чтецом молитв без всякого влияния на судьбы мира, но тогда меня ожидала бы спокойная и безопасная жизнь. Или я мог научиться настоящей магии. Было очевидно, что вторая дорога содержала опасности и боль. Я колебался, ибо как бы я ни желал спокойной монашеской жизни, тяга к знаниям была слишком большой. Я выбрал могущество, и цена за это была двойной. Я был обречен, как и мой отец, жить без надежды когда-либо умереть. А еще я получил дар - или проклятие - предвидения. Когда мне нужно было знание, чтобы выполнять свою роль, это знание само приходило ко мне. С того самого дня я жил в согласии с этим предвидением. Я обречен служить силам, которые стараются принести здравомыслие во вселенные, но им противостоят равные по мощи силы разрушения. - Макрос помолчал. - Короче говоря, я человек, которые унаследовал проклятие и получил некоторые дары.
- Думаю, что я понимаю то, что вы хотели сказать, - произнес Паг. - Мы считали, что за некоторыми темными играми стоите вы, но на самом деле в этой игре вы еще больше пешка, чем мы.
Макрос кивнул.
- У меня нет свободной воли, или, по крайней мере, мне никогда не хватало мужества бросить вызов моему предвидению. С того самого дня, как я покинул братство, я знал, что проживу много столетий и много раз буду вмешиваться в чужие жизни, но ради чего, я начинаю догадываться только сейчас.
- Что вы имеете в виду? - спросил Томас.
- Если все пойдет, как я подозреваю, то мы станем свидетелями тому, что не видел ни один смертный во вселенной, даже сами боги. Если мы выживем, то у нас будет время на пути домой. Тогда мы и узнаем все, что надо. А сейчас я, как и Паг, устал. Я буду спать. Разбудите меня.
- Когда? - спросил Томас.
Макрос загадочно улыбнулся.
- Вы поймете когда.
- Макрос!
Макрос открыл глаза и посмотрел туда, куда указывал Томас. Он потянулся и встал:
- Да, самое время.
Паг тоже проснулся и широко раскрыл глаза. Над ними в обратном полете спешили звезды, время все еще текло навстречу своему обычному ходу с необыкновенной скоростью. Небеса сверкали огненной красотой, буйствующая энергия высвобождалась в ярких пылающих огнях. Свет становился все более интенсивным, и все, что их окружало, сходилось к одной точке. В центре же маячила абсолютная пустота. Казалось, что они мчатся по длинному испещренному блестящими полосами туннелю к невообразимо темной дыре.
- Это должно быть интересным, - заметил чародей. - Знаю, что вам это покажется странным, но меня даже радует отсутствие знания о том, что произойдет дальше. Я имею в виду, что знаю, что может произойти, но я этого еще не видел.
- Это все хорошо, но что это? - спросил Паг.
- Это начало, Паг.
Пока он говорил, материя вокруг них все быстрее и быстрее мчалась к абсолютной черноте. Теперь все цвета смешались в чисто белый свет, на который было больно смотреть.
- Посмотрите назад! - вскричал Томас. Они оглянулись, и там, где раньше был реальный космос, теперь виделось только серое пространство.
Макрос от радости захлопал в ладоши.
- Великолепно! Все, как я и думал. Мы выберемся из этой ловушки, друзья мои. Мы приближаемся к месту, где время не имеет никакого значения. Смотрите!
В последнем изумительно величественном порыве все вокруг них рухнуло вниз, как будто втянутое в утробу этого черного ничто. Макрос сказал:
- Паг, останови наш полет, пока мы тоже не попали туда.
Паг закрыл глаза и сделал то, о чем его просили. Остатки вещества вселенной все быстрее и быстрее поглощались гигантской дырой, пока в ней не исчезли последние пылинки материи. Тогда Паг сжал пальцами виски и закричал от боли.
Макрос и Томас подбежали к нему и помогли сесть, так как ноги его подкосились. Через минуту он промолвил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
