Как в подобных случаях это бывало не раз, искали какое-либо подставное лицо, которое, само того не подозревая, явилось бы исполнителем задуманной интриги. Так, узнав о выходках и полных юмора проделках Лермонтова над молодым Лисаневичем, одним из поклонников Надежды Петровны Верзилиной, ему, через некоторых услужливых лиц, было сказано, что терпеть насмешки Михаила Юрьевича не согласуется с честью офицера. Лисаневич указывал на то, что Лермонтов расположен к нему дружественно и в случаях, когда увлекался и заходил в шутках слишком далеко, сам первый извинялся перед ним и старался исправить свою неловкость. К Лисаневичу приставали, уговаривали вызвать Лермонтова на дуэль – проучить. „Что вы?! – возражал Лисаневич. – Чтобы у меня поднялась рука на такого человека!“
Есть полная возможность полагать, что те же лица, которым не удалось подстрекнуть на недоброе дело Лисаневича, обратились к другому поклоннику Надежды Петровны – Н. С. Мартынову. Здесь они, конечно, должны были встретить почву более удобную для брошенного ими семени».
Итак, человек, который мог бы стать убийцей Лермонтова, будь он менее благородным и порядочным! Вот фигура, заслуживающая самого пристального внимания. Кто он? Кем и почему был избран для такой недоброй миссии? Но – увы! Висковатов не счел нужным что-либо сообщить о личности Лисаневича. И лермонтоведам долгое время приходилось довольствоваться одной фамилией.
Но постепенно стали появляться кое-какие другие сведения о таинственном незнакомце. Была найдена запись в «Брачной книге» горячеводской церкви от 6 февраля 1842 года о венчании дочери генерала Верзилина, Аграфены, с приставом ногайского народа В. Н. Диковым. Одним из свидетелей со стороны невесты был Лисаневич, видимо ставший близким семейству Верзилиных, в доме которых часто бывал летом, одновременно с Лермонтовым. Выяснилось, что он являлся прапорщиком Эриванского карабинерного полка. Стали известны его имя-отчество – Семен Дмитриевич, годы жизни, а также то, что он приходится сыном погибшему кавказскому генералу Д. Т. Лисаневичу. Нашелся даже его портрет работы художника Г. Коррадини.
Собственно говоря, вот этими сведениями и ограничивается то, что было известно о С. Д. Лисаневиче. А вот личность его отца известна в русской военной истории гораздо более. Неудивительно, что сын воспитывался в самом привилегированном учебном заведении – Пажеском корпусе, откуда в 1839 году был выпущен в Эриванский карабинерный полк, старейший из всех регулярных полков России. Впрочем, думается, юный Лисаневич оказался в этом полку не чести ради, а потому, что им в 1805–1809 годах командовал его отец. В 1841 году он участвовал в возведении укрепления близ селения Казак-Юрт в Чечне и в перестрелке отрядов, перевозивших стройматериалы, получил ранение в плечо.
О том, что он был ранен, и очень серьезно, свидетельствует тот факт, что мы видим его на курорте и после окончания летнего сезона (свадьба Аграфены Верзилиной, где он был свидетелем, состоялась, как мы помним, 6 февраля 1842 года). О дальнейшей карьере Лисаневича узнаем из высочайшего приказа за 1845 год: «4 декабря. Производится за отличие в делах против горцев… Состоящий в должности адъютанта при командующем Отдельным Кавказским корпусом генерал-адъютанте князе Воронцове лейб-гвардии Финляндского полка прапорщик Лисаневич в подпоручики с оставлением в настоящей должности».
Ничего удивительного тут нет. Наместник Кавказа М. С. Воронцов очень хорошо знал отца Семена Дмитриевича. Ясно, что, прослышав о службе на Кавказе сына погибшего боевого товарища, Воронцов приблизил юношу к себе, дав должность адъютанта. Адъютантские аксельбанты на мундире Лисаневича изобразил и итальянец Коррадини, путешествовавший по Кавказу в 1848 году, – видимо, и тогда Семен Дмитриевич еще оставался на этой должности.
Дальнейших сведений о службе и жизни Лисаневича биографы Лермонтова до последнего времени не имели. Знали только, что в 1877 году он умер, унеся с собой тайну того, кем и почему был он избран для недоброй миссии вызвать на дуэль Лермонтова. А ведь в ответе на этот вопрос, считали некоторые исследователи, может крыться тайна дуэли. Отмечалось, что об этом знал преемник его отца, начальник войск на Кавказской линии П. Граббе, – Висковатов узнал историю с Лисаневичем от его сына. Висковатов, убежденный, что в Пятигорске существовали могущественные враги Лермонтова, считал, что Лисаневича подстрекали к дуэли по их наущению. В этом же были уверены и многие советские лермонтоведы. Но…
В начале 2013 года вышел в свет второй выпуск сборника «М. Ю. Лермонтов. Исследования и материалы» с материалом Д. А. Алексеева «Лермонтов и С. Д. Лисаневич в 1841 году». Там приведены документальные данные о том, что Лисаневич находился на строительстве укрепления в Казак-Юрте… с 5 июля до начала августа и «пользовался от раны в пятигорском военном госпитале с 9 августа 1841 г. по 19 марта 1842 года». А значит, отсутствовал в Пятигорске во время преддуэльных событий и, скорее всего, с Лермонтовым даже не был знаком!
Думается, что этот факт наносит серьезный удар по версии существовавшего в Пятигорске заговора против поэта и, к тому же, позволяет исключить Лисаневича из окружения Лермонтова. Конечно, полностью разрывать связь между ними не стоит – ведь, в конце концов, Лисаневич все же вошел в круг хорошо знакомых поэту людей. Об этом свидетельствует его участие в свадьбе Аграфены Верзилиной. А также – знакомство с Поликсенией Мусиной-Пушкиной, которая впоследствии стала его женой. Поликсения, которая вместе с сестрами Еликонидой, супругой генерала Орлова, и Еротеидой (Идой) находилась в Пятигорске тем летом. Известно, что незадолго до дуэли Лермонтов встречался с Идой и, по словам А. Арнольди, ухаживал за ней во время бала у Грота Дианы 8 июля.
Материал Д. Алексеева позволяет увидеть и ошибку Висковатова, считавшего Лисаневича поклонником Надежды Верзилиной. Ведь ясно, что юный прапорщик, познакомившись с Поликсенией, увлекся симпатичной сверстницей и вовсе не интересовался Надей Верзилиной, которую узнал уже позже, оставшись в Пятигорске на зиму. Поликсения оказалась преданной супругой и не оставила Семена Дмитриевича, когда он в конце жизни, будучи уже генералом, заболел и оказался в приюте для душевнобольных.
Дистанция поколений Н. И. Лорер (1795–1873)
Среди тех, с кем Лермонтов встречался летом 1841 года в Пятигорске, оказались и несколько участников восстания 14 декабря. Это Н. И. Лорер, А. И. Вегелин, М. А. Назимов, А. И. Черкасов, братья Беляевы. Некоторые из них в своих письмах и воспоминаниях сохранили отдельные эпизоды жизни на Водах тем летом и некоторые детали трагедии 15 июля.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
