Читаем без скачивания КРАТКАЯ ИСТОРИЯ ЕВРЕЕВ - С. ДУБНОВ

В одном из последних своих сочинений, написанном по-немецки ("Иерусалим"), Мендельсон доказывал, что иудаизм требует от своих последователей не веры, а только разумного познания в связи с исполнением исторических и нравственных законов. Великий немецкий философ Кант приветствовал появление "Иерусалима", как начало общей реформы религии.

Лессинг в герое своей знаменитой драмы "Натан Мудрый" изобразил благородную личность своего друга Мендельсона. После недолгой, но плодотворной жизни, Мендельсон умер, горячо оплакиваемый множеством друзей и почитателей (1786 г.).

Борьба за просвещение. Мендельсон принадлежал к разряду писателей-мудрецов, которые влияют на свое поколение не столько своими книгами, сколько обаянием своей нравственной личности. Деятельность Мендельсона как главы кружка была еще важнее его литературной деятельности. Он умел вдохновлять своих друзей и учеников и побуждать их к общеполезной деятельности. "Мендельсоновский кружок" ставил себе две главные задачи: преобразование еврейского школьного воспитания и возрождение еврейской литературы. Осуществлению обеих этих задач было положено основание еще при жизни Мендельсона. По плану его друга и сотрудника Давида Фридлендера была основана в Берлине, в 1778 году, первая "еврейская свободная школа", в которой преподавались на немецком языке общеобразовательные предметы, грамматика древнееврейского языка и Библия. Новая школа призвана была исправить недостатки старого хедера с его исключительно талмудическим воспитанием.

Рядом с перевоспитанием юношества посредством школы, шло перевоспитание взрослого поколения через литературу. Нужно было вытеснить неправильный раввинский язык, употреблявшийся в научных книгах, и возродить чистую библейскую речь. Ученики Мендельсона образовали в 1783 г., в Берлине, "Союз любителей древнееврейского языка" и основали свой журнал под названием "Собиратель" ("Меассеф"), который издавался периодическими выпусками. В нем помещались лирические и нравоучительные стихотворения на библейском языке, статьи научного содержания, исследования по еврейской грамматике и библейской письменности, переводы образцов французской К немецкой словесности. Вообще, сборник по содержанию напоминал отчасти нынешние журналы для юношества, но именно благодаря этому он имел успех в тогдашней публике. Сотрудниками журнала были друзья и ученики Мендельсона – Эйхель, Вайзель, Фридлендер и другие.

Одним из лучших сотрудников Мендельсона был плодовитый писатель Нафтали-Герц Вайзель (Воссели) из Гамбурга (1726-1805 гг.). Вайзель принимал самое деятельное участие в составлении мендельсоновского библейского комментария "Биура". Еще раньше он обратил на себя внимание своим замечательным исследованием о библейском языковедении ("Галеванон" или "Ган-паул"). За этим трудом последовали другие и ряд статей и стихотворений в "Собирателе". Вайзель писал все свои сочинения на обновленном древнееврейском языке, в отличие от Мендельсона, писавшего большей частью по-немецки. Обширная поэма Вайзеля "Моисеяда" ("Шире тиферет") воспевает подвиги Моисея и исход израильтян из Египта в сильных библейских стихах, каких давно уже не создавала еврейская поэзия. Но больше всего прославился Вайзель свой борьбой против отсталых раввинов, поднявших гонение на новое просвещение в Австрии.

В Австрии царствовал тогда просвещенный император Иосиф II (1780-1790 гг.). Заботясь оо улучшении быта евреев в своем государстве, Иосиф издал указ об учреждении еврейских начальных школ для изучения общих наук и немецкого языка. Этот указ вызвал тревогу среди евреев Австрии, Богемии и польской Галиции, присоединенной тогда к австрийской империи. Набожная еврейская масса и ее духовные пастыри опасались, что новые школы будут отвлекать народ от изучения закона веры И Талмуда. Иначе смотрели на дело "любители просвещения" из последователей Мендельсона. Указ Иосифа II они приветствовали как начало светлой поры в жизни евреев. Вайзель написал хвалебную оду в честь "императора-освободителя". Узнав, что раввины недовольны реформами Иосифа II, Вайзель обратился к австрийским еврейским общинам с посланием, напечатанным в Берлине, в 1782 г., под заглавием "Слова мира и правды" ("Дибре шалом ве-эмет"). В этом послании он горячо увещевал своих соплеменников приветствовать благодетельные указы Иосифа II и доказывал, что даже с религиозной точки зрения общее образование и знание государственного языка обязательны для еврея, ибо без познаний по естественным наукам, истории и географии нельзя уразуметь ни содержания Талмуда, ни вообще духа иудаизма.

Послание Вайзеля встретило сочувствие только в Триестской общине, состоявшей преимущественно из итальянских евреев; в остальных же местах оно возбудило бурю негодования среди ревнителей старины. Главный пражский раввин Иехезкель Ландау произносил в синагогах громовые проповеди против вольнодумцев. Друзьям просвещения была объявлена война; их предавали проклятию в синагогах, а в Лиссе послание Вайзеля было публично предано сожжению. Тогда Вайзель обнародовал второе послание, в котором он, защищаясь от обвинения в ереси, снова доказывал совместимость общего образования с еврейским правоверием.

После этого нападки на Вайзеля прекратились; но война между друзьями и врагами нового просвещения продолжалась еще много лет.

В то время, как в Западной Европе занималась заря новой жизни, в Польше господствовала старая безурядица, приведшая эту страну к гибели. При последнем короле Станиславе-Августе (1764 г.) Польша впала в зависимость от сильных соседей, особенно от России. Внутри страны беспорядок усиливался, борьба различных сословий и вероисповеданий обострялась, права евреев и "диссидентов" (некатоликов-христиан) ограничивались. Положение евреев было особенно тяжело в Подолии, на Волыни и той части Украины, которая оставалась за Польшей. Здесь евреи снова очутились меж двух огней: между самовластными польскими панами и порабощенными православными крестьянами. В первой половине XVIII века, среди этих крестьян начались волнения, напоминавшие времена Хмельницкого. Беглые крестьяне соединялись с казаками из русской части Украины и с "запорожцами" и составляли вольные дружины гайдамаков (удалых, ловких в набегах). Гайдамаки совершали разбойничьи набеги то на панские усадьбы, то на еврейские местечки. Сначала эти набеги были случайны и редки, но потом они участились и приняли характер грозного народного движения. Буря народного восстания разыгралась в 1768 г.

В то время шел спор между Польшей и Россией изза православного населения Польши, для которого Россия требовала равноправия.- Католическое духовенство всеми силами боролось против равноправия некатоликов, а православное духовенство подстрекало русских украинцев к бунту. В народе ходил по рукам подложный указ русской императрицы Екатерины II, в котором повелевалось "истреблять ляхов и жидов" на Украине. Во главе нового гайдамацкого движения стал запорожский казак Железняк. Мятежные шайки Железняка свирепствовали в пределах нынешней Киевской губернии, убивая панов и евреев, разоряя местечки и помещичьи усадьбы. Гайдамаки часто вешали на одном дереве вместе поляка, еврея и убитую собаку, и делали на дереве надпись: "лях, жид да собака – все вера однака". Разгромив евреев в нескольких местечках, Железняк со своими шайками пошел к укрепленному городу Умани, куда при первых слухах о восстании сбежалось свыше десяти тысяч поляков и евреев. Узнав о приближении гайдамаков, польский губернатор Умани выслал против них свою казачью команду под начальством сотника Гонты. Но Гонта, который сам был православный и казак, изменил полякам и соединился с Железняком. 18 июня 1768 г. оба вождя гайдамаков подойди к Умани. Сначала город защищался Поляки и евреи дружно работали на городской стене, стреляя в осаждавших из пушек и ружей; но отстоять город не удалось. Когда гайдамаки ворвались в город, они прежде всего бросились на евреев, метавшихся в ужасе по улицам: их зверски убивали, топтали копытами лошадей, сбрасывали с крыш высоких зданий; детей поднимали на концы пик, женщин мучили. Масса евреев, числом до трех тысяч человек, заперлась в большой синагоге. Гайдамаки приставили к дверям синагоги пушку, двери были взорваны, разбойники проникли в синагогу и превратили ее в бойню. Покончив с евреями, гайдамаки принялись за поляков; многих они перерезали в костеле; губернатор и все прочие паны были убиты. Улицы города были усеяны трупами или изувеченными, недобитыми людьми. Около двадцати тысяч поляков и евреев погибло во время этой "уманской резни". В то же время мелкие гайдамацкие дружины и взбунтовавшиеся крестьяне истребляли шляхту и евреев в других местах Киевщины и Подолии, как, например, в Фастове, Животове, Тульчине. Там, где некогда свирепствовала рать Хмельницкого, снова лилась еврейская кровь и слышались вопли мучеников… Но на этот раз резня продолжалась недолго. И польские, и русские войска энергично взялись за подавление гайдамацкого бунта. Уже вскоре после уманской резни Железняк и Гонта были схвачены русскими войсками. Гонта со своей дружиной был выдан польскому правительству и подвергся страшной казни: с него содрали полосами кожу, а затем четвертовали.