Но кто же все таки этот кровожадный безумец? Как найти его? Переждать еще немного, пока тот сам не обнаружит себя? Сколько еще цветущих соерсвилльских красавиц он успеет прикончить, пока его не споймают? Усмешка совершенно исчезла с лица Серчера. Он неподвижно сидел в кресле, бессмысленным взглядом уставившись на спортивные площадки из окна директора школы…
Понс, опустив голову, смотрел себе под ноги. Он находился в школьной библиотеке, откуда только что ушла Мона. Она здорово помогла ему освоить премудрости ненавистной ему математики. Если все пойдет и дальше так же успешно, он скоро догонит своих одноклассников и будет понимать новый материал, который объяснял Маммер на уроке. Но она ушла, и Понс уставился себе под ноги. Он мысленно погрузился в те события, происшедшие сегодня. Он уже знал, что освободили Маммера. Ну, что ж, Серчеру и его команде, видимо, лучше знать, виновен Маммер или нет. Интересно, вернулся ли этот Маммер в школу или нет. Он поговорит о нем с Тигром, он еще выждет и посмотрит. Конечно, только несколько человек знали теперь тайну Маммера. Понс продолжал смотреть себе под ноги. Не нужно притворяться, что он может высоко держать голову. Единственная отрадная новость — это то, что освободили Джима Грина, хотя он еще не появлялся в школе. Возможно, завтра он придет сюда. Он находился под тяжестью невеселых дум. Он подумал о старике Билле Ханивелле и посочувствовал ему. Он наверняка знал, что тот почувствовал, когда открыл дверь той кладовки. Какое тяжелое испытание! А как насчет команды? Он еще не получал указаний от Тигра к сегодняшней тренировке. А игра? Бедная Ивонн… Дважды он был у кабинета Тигра, и дважды видел на кабинете записку "Идет экзамен". Он чуть было не решился нарушить правило и не вошел в кабинет главного воспитателя, проигнорировав записку. Ему до смерти хотелось увидеть Тигра и поговорить с ним обо всем, что произошло сегодня. Он чувствовал себя отвратительно. Действительно, он сперва воспринял известие о смерти Ивонн, как настоящий мужчина. Ему помогла надежда, что они поймали преступника. Теперь же — жесткая правда происшедшего навалилась на него всей тяжестью, и он чувствовал себя совершенно опустошенным. И что в этом плохого? Как он должен вести себя? Разве он не должен чувствовать себя отвратительно? Как же должен вести себя настоящий мужчина в таких обстоятельствах? Понс, низко склонив голову, рассуждал обо всем этом.
— Привет, Понс, — теплый и знакомый голос приветствовал его.
Он поднял голову и увидел мисс Нектар. Ему сразу же полегчало. Он даже мог улыбнуться ей, хотя эта вымученная улыбка совсем не походила на ту, которой он обычно встречал мисс Нектар.
— Привет, мисс Нектар, — поздоровался он.
— Нет настроения?
На ней было платье какого-то осеннего цвета. Понс внезапно осознал, что оно ей очень идет. Прекрасно… Осенняя листва, еще оставшаяся на деревьях осенью… просто прекрасно… Это бессвязное предложение как-то само собой мелькнуло в его голове, возникнув как-то неожиданно, помимо его желания. Оно почти преследовало его. Было ли оно не зависимо от него? Он прислушался к нему. Он посмотрел на нее. Он всегда восхищался ею, не так сильно, конечно, как мисс Бетти Смит, этой женщиной своей мечты. Но… все-таки…
— Мне действительно грустно, — тяжело вздохнув, сказал он.
— Я знаю, как тебе сейчас тяжело, — посочувствовала она.
— Хотелось бы мне знать, что здесь творится? — спросил Понс.
— Мне бы тоже хотелось это знать… — пробормотала она. — Если бы хоть кто-нибудь знал… — нежно сказала она парню.
— Как вы думаете, закроют нашу школу? — спросил Понс.
— Я не знаю, все это так ужасно…
— И все же я надеюсь, что школу не закроют, — сказал Понс, ощущая теплоту, которая возникла между ними.
Ему захотелось еще большей теплоты и близости с ней. Он посмотрел на нее. Неужели она чувствует то же самое? Он был уверен, что она испытывает к нему те же чувства. Какая удивительная женщина, полная теплоты и сочувствия. Как его мать. Почти что. Он взглянул на ее груди.
— Что ты ищешь? — тихо спросила она.
— Я не знаю, — искренне ответил Понс.
— Бедный мальчик, — нежно посочувствовала мисс Нектар.
— Куда идет наш город? — полным боли голосом спросил Понс.
— Как тебе помочь? — спросила мисс Нектар, явно тронутая горем мальчика, протянула руку и дотронулась до его щеки.
Он почувствовал это прикосновение мягкой, теплой женской руки. Руки его матери. Он ощутил ее чудесный запах. Он глядел ей в лицо. Там он прочел теплоту, сочувствие, нежность и любовь. Ее карие глаза. Ее волосы. У нее коричневые волосы. Ее губы прекрасны. Полные, мягкие, зовущие к поцелую. Он знал. Глаза у нее загорелись. Он почувствовал, что на его глаза навертываются слезы. На ее лице он уловил еле заметный намек на улыбку, предназначенную только ему, он знал, что она понимает его.
— Я не знаю, — снова сказал Понс. — Я просто не знаю.
Он очень хотел, чтобы она не отнимала руку от его лица. Но она убрала руку. Он увидел, как рука медленно скользнула по его лицу и упала вниз, вдоль ее тела. Он остался стоять неподвижно, просто проводил ее руку взглядом. Потом посмотрел на нее. После мисс Смит и его матери, она самая теплая женщина в мире. Ему очень хотелось, чтобы она его обняла. Он желал прижаться к ней, к ее груди. Сердце у него часто забилось.
— Скоро состоится большое собрание, — сказала она. — Я слышала.
— Да? — сказал он, все еще надеясь, что она его обнимет.
— Да. Мне так сказали, — подтвердила она. — Там будут члены школьного совета, Управляющий из округа… наш директор… полиция из штата…
— Серчер тоже будет?
— Его так зовут?
— Да.
Она вздохнула. Он увидел ее глаза. Сердце у него громко застучало.
— И я думаю, что они примут решение…
— Насчет закрытия школы?
— Так я слышала.
Теперь уже Понсу действительно захотелось заплакать. От желания, страстного и неодолимого, прижаться к ее груди и оттого, что желание это невыполнимо, он готов был разрыдаться. Слезы были готовы ливнем хлынуть из его глаз. Что их удерживало? Он сам удивлялся и изумлялся этому, снова уставившись в ее груди.
— М-м-мисс Нектар… — сказал он.
— Да? — нежно переспросила она его.
— Вы такая красивая.
Наступила неловкая пауза.
Она улыбнулась. Видел ли он когда-нибудь у кого-нибудь такую милую улыбку?
— Понс… — сказала она очень мягко и очень нежно. — Мне так ужасно приятно слышать это.
Понс почувствовал приближение дрожи. Уже, внутри, там, где буйно колотилось его сердце, он начал дрожать. Если эта дрожь возникла, то он пропал. Ее невозможно сдержать. Он уже вошел в это состояние. Он очень рад, что они находились между стеллажами с книгами. Он надеялся, что никто больше сюда не заглянет. Библиотека обычно пустует в это время дня… но… кто может с уверенностью сказать… Было бы неудобно и стыдно, если бы кто-нибудь ненароком заглянул сюда. Он стал бы посмешищем… Однако, как же ему хотелось, чтобы она обняла его!
