Теперь Анни узнала запах. Когда ей было лет десять, она стояла у кровати бабушки, пока жизнь медленно покидала ее; дух еще сопротивлялся, а тело уже умирало. Но этот запах знаком нам всем, вдыхали мы его когда-либо или нет: он в памяти человечества, он столь же стар, как привычка дышать. Страх перед ним — часть формулы жизни. Анни замедлила шаг — и опять пошла быстрее, прикрыв рукой нос и рот.
Лестница привела в спальню, всю декорированную различными оттенками белого: белоснежный ковер, мебель в стиле Барби, кровать под муслиновым пологом. Сквозь ткань виднелась лежащая в постели фигура: темные волосы разметались по подушке, руки лежат поверх покрывала. Зажимая ладонью нос, Анни отдернула занавеску.
«Меня не стошнит, — убеждала себя Анни, — меня не стошнит». Она не вскрикнула. То, что осталось от Рианны Сарду, очевидно, пролежало здесь довольно долгое время. Волосы сохранились: теперь они окаймляли череп-лицо, кое-где тронутый разложением. Глаза и щеки ввалились; на одеяле покоились ссохшиеся до кости пальцы. Анни мимолетно вспомнился Даниэль в стерильно белой больничной палате. Не цвета свадебных одежд и чистоты, но цвета смерти, скорби и ужаса. Анни хотела отвернуться, но не могла отвести взгляда: она все смотрела и смотрела на это жуткое гниющее создание. Внизу остались фотографии — бледная угловатая красота, более впечатляющая на экране, чем в жизни, аура славы и приверженности хвастливому актерскому ремеслу. А здесь — это. Ужасное и жалкое.
Наконец Анни отошла. Сердце все еще быстро колотилось, но тут раздался звук, заставивший его замереть посреди удара.
Лестница лязгнула.
За секунду целый рой мыслей в мозгу попытался угнездиться. Был ли то Майкл (о бедный, бедный Майкл!) или фальшивая Рианна? Куда спрятаться? Но времени не осталось. Анни оглянулась в поисках оружия; удалось заметить лишь щетку с металлическими зубцами, что лежала на туалетном столике…
Над порогом появилась голова. Майкл.
Анни бросилась в его объятия, всхлипывая, бессвязно бормоча:
— Не смотри… Не смотри… О, Майкл! Мне жаль, так жаль… Я должна была сказать тебе, что она такое на самом деле. Я должна была предупредить тебя…
Его руки скользнули к ее плечам, отталкивая. Анни подняла глаза на Майкла: лицо его было совершенно спокойно. Ни шока, ни ошеломления — лишь спокойствие. Он бросил взгляд на кровать и ее ужасного обитателя, потом перевел его на Анни.
— Ах, боже мой! — сказал он.
Анни отступила назад.
Губы исказила кривоватая улыбка — только теперь это была уже не улыбка, а лишь изгиб. Небрежный беззаботный вид изменился, словно маска, что сморщивается в попытке приладиться к преобразившемуся лицу под ней. Со странным налетом отрешенности Анни заметила в уголках глаз и на щеках Майкла насмешливые и циничные морщинки, которые когда-то находила столь привлекательными. Ощущение его прикосновения, его губ и рук оставалось с ней с прошлого вечера, согревая в моменты ужаса и омерзения. Теперь оно улетучилось без следа. Анни избавилась от наваждения и ощущала лишь пустоту внутри и жуткий страх.
— Боже, боже мой! Стало быть, ты раскрыла нашу маленькую тайну. Не стоило отпирать Комнату Синей Бороды; насколько я помню, его жене тоже не поздоровилось, или я ошибаюсь? И зачем тебе понадобилось совать свой нос, куда не просят? До сих пор ты была мне очень полезна; жаль будет потерять тебя.
— Ты убил ее, — еле слышно проговорила Анни. Наконец-то у нее в голове начала складываться вся мозаика. Разумеется, он знал о подмене; Майкла единственного из всех нельзя было одурачить. Она, наверное, ослепла или потеряла рассудок, раз не понимала этого.
— О нет, — отозвался Майкл. — Не я. Вообще-то из меня никудышный убийца. Заметь, она была помехой на моем пути. Наши чувства давно остыли.
Анни почувствовала проблеск надежды, в глубине души понимая, что он ложный. Майкл дразнил ее этой надеждой, его насмешливые глаза были тверды и пусты, словно стекло.
— Это была… та тварь?
— Увы. Моя любимая Ненуфар. Порой она чересчур увлекается. Старуха Карлоу призвала ее и не смогла с ней справиться; видимо, в конце концов старая ведьма стала непригодна к использованию. Что же до фон Гумбольдта… Понимаешь, древние духи видят мир чрезвычайно упрощенно. Ненуфар полагала, что, избавившись от него, мы получим Грааль. Я не успел ее остановить. Зато его смерть еще больше замутила воду… Черт побери, в последнее время мне что-то приходят на ум неудачные каламбуры! Тобой она тоже чересчур увлеклась — но тогда я подоспел вовремя. Убийство для Ненуфар — самое простое решение любой проблемы. Она примитивна.
— Но зачем тебе нужен Грааль? — спросила Анни — не столько из любопытства, сколько стремясь заговорить его и потянуть время.
— Грааль нужен всем. Я искал его всю жизнь: видел во снах, жаждал его. А Ланселот, Персиваль, Галахад? Все они, рыцари и герои? Я вполне представляю себя первым или вторым. Разумеется, вся эта религиозная чепуха была обычным враньем: Церковь пыталась подогнать под себя более древнюю истину. Основной смысл Санграаля — сила. Сила выше знания, выше науки; сила, позволяющая перемещаться между мирами. Только подумай, напряги воображение. Даже твой крошечный уютный умишко должен быть способен на мечты, на некое подобие вдохновения. Когда Ненуфар пришла ко мне, я понял, что вместе мы сможем добыть Грааль. С ее помощью я способен завладеть всем.
— А почему же ты не разобрался с ее помощью с Дейвом Бэготом, — наобум ляпнула Анни, — вместо того, чтобы позволить ему расквасить тебе нос?
Она мало-помалу отступала — скорее инстинктивно, чем осмысленно. Майкл не двигался. Он стоял между Анни и лестницей — и другого выхода из комнаты не существовало.
— Представилась великолепная возможность поиграть в героя, — оскалился Майкл. — Изобразить из себя эдакого отважного Галахада. Впрочем, ты и сама не растерялась. Знаешь, мне впрямь жаль, что так вышло. И зачем ты только сунула свой нос… А что, собственно, ты тут делаешь?
— Не важно. — Анни изо всех сил старалась унять дрожь в конечностях, заставить сердце не так бешено колотиться. — Ты хочешь сказать, что я тебе нравлюсь, и жаль, что приходится…
— Господи, нет, разумеется! Просто я был совершенно уверен, что мне удастся выманить у тебя Грааль, не увеличивая гору трупов. Инспектор и так что-то подозревает; он может создать неудобства. Кроме того, ты была нужна мне, чтобы подобраться к Нату поближе. Ненуфар почему-то считает, что он важен. Конечно, когда тебя не станет, я окажусь рядом, чтобы… э-э… разделить его горе. Мы сблизимся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
