В собрании 8 апреля 1899 г. Совет МДА, выслушав отзывы рецензентов – ординарного профессора М. Д. Муретова и экстраординарного профессора И, В. Попова о магистерской диссертации священника Григория Мозолевского «Обличительная речь Господа нашего Иисуса Христа против книжников и фарисеев» (Харьков, 1896), постановил: предложить священнику Г. Мозолевскому переработать его магистерское сочинение согласно указаниям, сделанным в отзывах рецензентов. Однако новый вариант магистерского сочинения, представленный в 1901 г. в Совет и переданный тем же рецензентам, вызвал гораздо более жесткую оценку: автор исправил лишь отдельные, менее значительные, недостатки, сохранив более грубые ошибки и упущения. По-прежнему не было самостоятельной работы с источниками-комментариями, очень слабая текстуально-филологическая работа с самим текстом 23‑й главы Евангелия от Матфея, серьезные пробелы в знании современной научной литературы по теме. В этом рецензенты, а вслед за ними и Совет, усмотрели, во-первых, неспособность автора к научному исследованию, даже по указаниям рецензентов, во-вторых, упорное нежелание прислушаться к мнению рецензентов и рекомендации Совета. Поэтому диссертация была признана неудовлетворительной для степени магистра богословия, а дело о соискании степени прекращено[1100].
Но иногда, даже при положительных рецензиях и разрешении печатать работы, они так и не защищались. Такие случаи объяснялись либо изменением жизненной ситуации соискателя, либо какими-то иными причинами. Вряд ли авторов диссертаций пугали те критические замечания, которые даже в положительных отзывах указывали рецензенты, или пожелания сделать те или иные изменения и дополнения при публикации работ. Так как в документах Совета это никак не отмечалось, проследить дальнейшую судьбу этих диссертаций довольно сложно. Но примеры небезынтересны.
В декабре 1901 г. в Совет МДА поступило магистерское сочинение причисленного к канцелярии обер-прокурора Святейшего Синода сверх штата Александра Постникова, кандидата академии 1898 г. Рукопись «Юридическая теория доказательств, применявшаяся и применяющаяся в русском епархиальном судопроизводстве со времени учреждения Святейшего Синода» представляла исправленную и дополненную кандидатскую работу. Отзыв ординарного профессора по кафедре церковного права Н. А. Заозерского представлял собой подробный обзор работы, рассмотренных источников, предложенной систематизации, реконструкции целостного судебного процесса Духовной консистории по всем подведомственным ей делам. Рецензент отмечал, что работа представляет первую попытку этого рода в научной юридической и богословской литературе, не имеющей аналога. Не менее интересна, с точки зрения рецензента, юридически-философская сторона исследования – учение о русском церковном следственном процессе. Автор подробно и обстоятельно определял процессуальные юридические понятия, их границы, генезис. Был отмечен и главный недостаток: новизна подхода ввела автора в некоторое заблуждение, и в работе практически отсутствует историографическая составляющая: автор ссылался, и то случайно, лишь на два сочинения, в то время как при написании работы пользовался и другими пособиями, которые ему рекомендовал еще при написании кандидатской работы сам Н. А. Заозерский (монографией К. Гросса «Gross K. Die Beweistheorie in canonischen Prozess» и др.). Но итоговый вывод – о соответствии диссертации степени магистра богословия – был положителен. Второй рецензент – ординарный профессор по кафедре латинского языка и его словесности П. И. Цветков – также положительно оценил работу, отмечая новизну темы, полноту и обстоятельность изложения, отсутствие же историографии предлагал восполнить при публикации работы[1101]. Но защита так и не состоялась.
Иногда соискатели по тем или иным причинам сами забирали свои работы из Совета. Так, в сентябре 1900 г. в Совет МДА поступило сочинение на соискание степени магистра кандидата МДА (1899) и инспектора Томской ДС иеромонаха Александра (Григорьева) «Соборное послание святого апостола Иакова, брата Господня (введение и толкование)». Работа представляла собой кандидатское сочинение автора, дополненное лишь справками и отдельными замечаниями, в частности о разночтениях в древнеславянских списках текста послания. Рецензенты – ординарный профессор по кафедре Священного Писания Нового Завета М. Д. Муретов и экстраординарный профессор по кафедре
Священного Писания Ветхого Завета В. Н. Мышцын – не успели рассмотреть эту работу, ибо осенью 1902 г. иеромонах Александр, назначенный незадолго до этого членом Санкт-Петербургского духовно-цензурного комитета, попросил вернуть ему сочинение для доработки, ибо перемена служебных обстоятельств открыла, по его мнению, большую перспективу для научной работы и – что немаловажно – возможность напечатать сочинение с разрешения цензурного комитета[1102].
Таким образом, принятие на рассмотрение, рецензирование и обсуждение диссертаций, представляемых на соискание богословских степеней, позволяли и ученым корпорациям, и диссертационным Советам постепенно вырабатывать критерии аттестации научно-богословских исследований. Негативные случаи – несоответствие работ искомой степени – позволяли определить принципы, без которых работа не может быть признана научно-богословским исследованием или не соответствует тому или иному уровню компетентности.
Защита диссертации и решение о присуждении ученой степени
1814–1869 гг.
До 1869 г. никаких защит богословских диссертаций – ни на выпускные, кандидатские и магистерские, ни на докторские степени – не проводилось и не было предусмотрено. Присуждение звания действительного студента и выпускных степеней кандидата и магистра происходило на заседании Конференции исключительно на основании рецензий и отзывов, без какого-либо устного испытания диссертанта, даже без его участия. Присуждение каждой степени происходило путем голосования, как и предписывал Устав 1814 г. – «с общего согласия, или по большинству голосов»[1103]. Интересно, что при избрании кандидата или магистра богословия в Конференции правом решающего голоса обладали лишь члены Конференции, имевшие ученые степени от российских духовных академий. Иностранцы или обладатели светских ученых степеней имели лишь право совещательного голоса, причем в вопросах «по предметам испытания им известным»[1104].
Степень магистра богословия была выпускной, ее получали ежегодно десятки выпускников академий: по нечетным годам СПбДА и КДА, по четным – МДА и КазДА. О сложностях работы с выпускны ми сочинениями – как для авторов, так и для рецензентов – говорилось выше. Были проблемы и с решением о присуждаемой степени, и неоднозначность в оценке учебных достоинств выпускника породила некоторый «промежуточный» вариант выпускной аттестации – не магистр и не кандидат, а «старший кандидат». Форма окончания академии «старшим кандидатом» давала право на получение магистерской степени без нового устного испытания, но при определенном условии. Это условие формулировалось Конференцией, на основании тех недостатков, которые не позволили удостоить выпускника магистерской степени сразу при выпуске. В списках первых выпусков преобразованных академий обычным условием была добросовестная духовно-учебная служба: Конференции считали, что именно она является наиболее значимым критерием успешной подготовки и научно-учебной компетентности. Выделялся определенный срок службы по духовно-учебному ведомству – год (или два года, единственный раз в КазДА в 1848 г. этот срок был увеличен до четырех лет[1105]), после которого выпускник мог получить степень магистра, если было свидетельство, «одобрение» или «аттестация» местного (епархиального, духовно-учебного) начальства. Как уже указывалось (см. 3.2), начиная со второй половины 1820‑х гг., когда выпускное сочинение начинает приобретать большее значение, Конференции стали ставить перед старшими кандидатами иное условие: представление нового «основательного сочинения», «для удостоверения в усовершенствовании своих познаний»[1106]. Главным отличием старших кандидатов от обычных кандидатов оставалась возможность не сдавать нового устного испытания. Однако в СПбДА в 1865 г. Конференция поставила перед некоторыми выпускниками XXVI курса условие для получения магистерской степени, нарушающее это отличие: «после нового устного испытания по некоторым богословским предметам». Такое же условие поставила Конференция МДА в 1866 г. перед некоторыми выпускниками XXV курса. Конференция КДА поставила такое же условие в 1867 г. перед некоторыми выпускниками XXIII курса, конференция КазДА – в 1870 г. перед одним выпускником XIII курса. Это условие выделяло тех кандидатов, которые учились все четыре года хорошо и в промежуточных разрядных списках попадали в первый разряд, но выпускное испытание прошло для них неудачно. Наконец, довольно много выпускников последних предреформенных лет, не представивших выпускного сочинения или представивших его в недоработанном виде, получили от Конференций всех четырех академий такое задание – доработать и представить сочинение.
