убивал мою девочку, а ты помогал ему в этом жутком злодействе, негодяй!
Флоран побледнел и затрясся. Затем он вскочил на ноги и стал стучать кулаками по столу, истерично выкрикивая перемешанные с бранью проклятия. Все ругательства, которые он только знал на русском языке, Флоран обрушивал на голову отсутствующего Анжели. А когда Александр Прокофьевич резко оборвал его, француз обмяк, упал в кресло и обхватил голову руками.
– Да, – сказал он, – признаюсь, Анжели отдал мне девочку. Я выполнил его, гм-м-м… просьбу! Я увёз её на струге в Яицк.
– Не смей так говорить о моей доченьке своим грязным ртом, негодяй! – не сдержался граф. – Не смей!
– Вы мне не верите? – округлил глаза Флоран. – Но что тогда я ещё могу сказать?
– Где похоронена моя дочь, мразь! – заревел, выйдя из себя, Александр Прокофьевич.
– Где похоронена?!
Флоран замолчал, как бы что-то обдумывая, потом посмотрел на графа холодным, непроницаемым взглядом. Лицо его стало землисто-серым. Лоб, прорезанный тонкими морщинками, покрылся холодным потом. Но в глазах блуждал прежний зловещий огонёк.
– А с чего вы взяли, месье, что дочка ваша умерла? В Яицк я её отвёз живой и здоровой!
Глава 22
Вечером у колодца собрались все жители умёта. Решали, как жить дальше и кого над собой поставить после трагической смерти Амины.
Людей было мало. Десятка три баб, столько же детей. А вот мужиков… После нападения сабарманов их осталось всего девять, включая Архипа.
Вот сидели, рядили и гадали, кого же избрать атаманом. Кандидатур было две – Архип и Чубатый. Самые молодые и энергичные из всех мужиков.
– Не-е-е, не пойду я атаманствовать, – отрезал Чубатый, хотя на его кандидатуре никто и не настаивал. – Я до охоты и рыбалки зараз охоч, а чтоб над людьми верховодить… Не-е-е, не согласный я!
– Вразумительно брешет, – согласились мужики и больше не замечали Чубатого.
Архип сидел на бревне около костра и отгонял веточкой назойливых мошек. Он искоса поглядывал на Гафура Ураева, который вёл сходку.
– А я вота Салимку предлагаю! – выкрикнул неожиданно Чубатый. – Он хоть и басурманин некрещёный. А что, хорош атаман будет! Ни плохой, ни хороший. И тожа охоту чтит!
Умётцы повернулись к нему. Чубатый нехотя привстал с бревна, пригладил всклоченную шевелюру и смачно сплюнул. Весь вид его выражал презрение к окружающим. А люди… Они долго смотрели на него, словно не понимая его слов. Затем все загудели, замахали руками и отвернулись.
– Пошто рыла воротите, черви навозные? – возмутился Чубатый. – Что, хотите сказать, что Архипка краше Салимки? Дык он же с барынькой нашей во грехе жил?! Аль запамятовали, ушлёпки безмозглые?
«Што ж ты, гнида, эдак хвост задирашь? – подумал Архип. – Снова что-то гадское чинить вознамерился?»
– Ты б варежку свою закрыл, ишак вислоухий! – прикрикнул на зарвавшегося негодяя Гафур Ураев. – Нечего здеся копытом бить. И без тебя, сопляка, уразумеем, зараз кого над собою атаманствовать поставить!
– И впрямь белены обожрался, – поддержали Ураева люди. – А нас-то как лает. Словами распоследними! Прямо барин, а не злыдень беглый!
– Ещё вякнет, по башке дрыном огреем, – предупредили и бабы.
– Что рты-то пораззявили? – отбрыкивался Чубатый. – Архипку взашей гнать из умёту надо б, а вы на меня псов спускаете.
«Хочешь меня из умёту выставить, – подумал Архип. – Ну-ну. Надрывай пуповину!»
Тогда вскочил с места Ерофей Хмелёв, самый старый человек в умёте.
– Люди, вы только поглядите, какого собачьего выродка средь себя пригрели?! – Он ткнул посохом в бок Чубатого. – Его приютили, в умёте зараз оставили, а он воду мутит!
– А ты пошто клыки скалишь? – закричал на него Чубатый. – Уже зубы-то повыпадали, а ты ещё ругательства шамкаешь! Мож, сам в атаманы метишь, пень трухлявый?
Архип посмотрел на умётцев и остановил взгляд на Чубатом. Ему было хорошо известно, почему мерзавец старается выставить его из умёта. Чубатый надеется, что, уходя, казак обязательно прихватит с собой сокровища покойной и тогда…
– Надо бы зараз всех выслушать, – сказал Архип. – Кто супротив меня что скажет, зараз уйду с умёту. Меня уже здесь ничего не держит! Такое вот слово моё!
– Архипа в атаманы хотим! – загудели люди. – Архипу быть над нами!
Голоса смешались, но люди были едины:
– Выбираем Архипа – и сказ весь!
– Он хороший казак и в баталиях смыслит!
– Пущай Архип будет нашим атаманом, а мы в казаки всем гуртом зараз вступим!
Все подняли руки за Архипа, кроме Чубатого. Угрюмый Салим тоже поднял руку:
– Пущай Архип нами верховодит, а мы за него постоим!
– Браты, какой же я атаман вам? – вскочив с места, воскликнул Архип. – Да и казаком я неважным в Сакмарске слыл. Вот по кузнечному делу…
– Не отбрыкивайся от доверия людского, – ткнул его посохом в бок Ерофей Хмелёв. – Доверие заслуживать долго, а утерять в миг единый. Ты давай-ка не рассусоливай зазря, а за дело берись. И оглянуться не поспеешь, когда зима заявится. И что прикажешь, атаман, нам сызнова в землянках студиться?
– Вот именно! – всполошился замолчавший было Чубатый. – Раз атаманом кликнули, знать, заботься о «детушках» своих! Поезжай в город, покупай оружие, порох и инструмент.
«Так и хотит паскудник, чтоб я его на схрон Амины вывел», – подумал Архип, а вслух сказал:
– Эдак и быть тому! Раз атаман я вашенский, знать, слушаться велю и не перечить понапрасну. О том, каке мысли по строительству имею, зараз апосля обскажу!
Он пристально посмотрел на освещаемое костром лицо Чубатого:
– А сейчас почивать ступайте. Больше ничего нынче решать не будем!
Но поспать спокойно избранному атаману не удалось. Не успел он вернуться в землянку, как вдруг рядом с ним появился шустрый паренёк, внук Ерофея Хмелёва – Гордейка.
– Ну а тебе чего надо, стригунок? – улыбнулся Архип и провёл ладонью по вихрастой голове. – Тебе нынче где быть велено?
– Ясно где, в степи.
– Вот и ступай себе. Мне нынче с тобою некогда калякать.
– Ты выслушай, Архип, а апосля трынди, – насупился мальчуган. – Я вон давеча в степи много верховых узрил. Вот и пожаловал, не спросясь дозволения!
– Где узрил? – напрягся Архип. – Не к нам ли скачут?
– Не знай, – пожал плечиками встревоженный Гордейка. – Они кругами по степи насаются. Может, ищут чего?
– Не чего, а кого, – поправил Архип, лихорадочно соображая, что предпринять.
Несколько минут спустя он схватил Гордейку за руку и потянул за собой.
– Куда? – переспросил тот, испугавшись.
– Укажешь, где конных видел.
– А мож, здесь отсидимся? А?
– Место укажешь, сразу домой отпущу.
К ним подошёл Гафур Ураев, который, как оказалось, слышал разговор между Архипом и Гордейкой.
– Надо всем поочерёдно выходить и наблюдать за степью, – предложил он. –
