Когда Hyp У Бану умерла, Сафия как мать наследника стала самой важной и могущественной женщиной в империи. Были и другие сыновья, рожденные от Мюрада, но Мехмед к тому времени был уже почти мужчиной, и только его смерть могла бы помешать Сафие добиться своего. Она стала безжалостной в своем желании увидеть своего сына султаном. Вспыльчивый характер мальчика был причиной многих неприятностей, и только его положение наследника освобождало его от наказания. Мюрад попытался исправить характер своего сына, отправив его в отдаленную провинцию в надежде, что положение наместника позволит сыну лучше распорядиться своей энергией и найти применение своему уму. Конечно, Сафия возражала, боялась, что, выйдя из-под ее влияния, мальчик станет независимым, что его могут убить. Она послала с Мехмедом толпу телохранителей.
Несмотря на все свои причуды, Мехмед глубоко любит свою мать. Сафия регулярно писала ему, держа его в курсе всех дел и передавая ему советы и поучения. Он отвечал на каждое материнское письмо, делясь с ней своими новостями. Советовался с ней по всем вопросам. Их тяготение друг к другу не прерывалось в течение всего времени их разлуки, и Сафия стала с нетерпением ждать смерти Мюрада, чтобы правителем мог стать ее сын. Поведение более молодых женщин в гареме становилось дерзким, они стали пренебрежительно относиться к Сафие, думали, что благосклонность султана и их сыновья от него были достаточно серьезным основанием, чтобы считать, что кто-то из них может стать султаном вместо Мехмеда. Сафия, которая в молодости открыто высказывала свое негодование, теперь молчала, как кошка в ожидании прыжка, и терпеливо выжидала подходящего момента. Мюрад по-прежнему оставался ее лучшим другом. Он ценил ее и выказывал ей свое уважение и при людях, и наедине. Она знала, что Мюрад чувствовал себя плохо, хотя мало кто знал об этом. Султан много раз терял сознание в течение последних двух лет своей жизни. У него были также возрастающие трудности с мочеиспусканием. Умер он в январе 1595 года, семь с половиной лет назад.
Здесь Эстер Кира помолчала несколько секунд и жадно отхлебнула вина. Все слушали ее завороженно, даже та часть семьи, которая хорошо знала эту историю.
Старейшина рода умела рассказывать.
— Смерть Мюрада хранилась в секрете в течение семи дней, — начала она снова, — пока гонцы Сафии спешно не доставили Мехмеда обратно в Стамбул. Все слуги Мюрада, которые были с ним в момент его смерти, были тихо и быстро удушены. Другие слуги без объяснения были тайно усланы в Старый дворец. Если даже они и знали, почему их отсылают, у них хватило ума молчать, чтобы сохранить себе жизнь. Сафия со скрытностью, которую даже трудно было представить, терпеливо ждала, вела себя так, будто ничего необычного не произошло, будто это была самая обычная неделя. Дела империи были временно приостановлены, пока султан Мюрад «поправлялся» после сильной зимней простуды. Никто не догадывался, что он умер, даже несчастные матери других его сыновей. Семь дней спустя адмиральская галера привезла Мехмеда домой. Было серое, моросящее зимнее утро. Хотя ветер был небольшим, стоял такой промозглый холод, который пробирает человека до костей. — Она вздохнула. — Новый султан высадился со своего корабля и в благодарность за благополучное прибытие освободил всех рабов со своей галеры. Потом отправил гонцов в Алеппо, чтобы те купили полмиллиона луковиц гиацинтов, которые должны были посадить в том месте, где он высадился на берег.
Как только показалась галера нового султана, о смерти Мюрада было объявлено всему городу. В гареме уже выли любимые женщины Мюрада. Историки назовут это трауром, но на самом деле это был настоящий страх перед будущим. Эти несчастные знали, что их ждет, даже если и не осмеливались высказывать свои опасения вслух.
Перед тем как сойти с корабля, Мехмед надел королевские пурпурные одежды. Он шел за кипарисовым гробом своего отца, покрытым золотым парчовым покрывалом, поверх которого лежал большой пояс, усыпанный бриллиантами.
Процессия прошла через весь город. Мехмед шел пешком. Его окружали начальники его личной стражи, держа над ним пальмовые ветви. За ним следовали придворные, одетые в траур. В качестве знака уважения на их головах были надеты необычно маленькие тюрбаны.
Улицы были забиты зеваками, потому что Стамбул всегда был людным городом, и похороны султана были большим событием. Процессия завершила свой путь в Большой, мечети, которая до завоевания была христианским храмом Святой Софии.
После того как Мюрад был похоронен со всеми почестями, Мехмед поспешил встретиться со своей матерью. Они не виделись двенадцать лет! Мехмед покинул Стамбул семнадцатилетним юношей. Сейчас он был двадцатидевятилетним мужчиной. Никто не присутствовал на их встрече, но, когда она закончилась, Мехмед немедленно устроил казнь своих девятнадцати младших братьев. Есть люди, которые говорили, что он рыдал, оттого что был вынужден прибегнуть к подлости, но он сделал ее, сказав невинным маленьким мальчикам — старшему было только одиннадцать, — что им не нужно бояться его. Он обнял каждого, потом проследил, чтобы они, согласно закону ислама, подверглись обрезанию, после чего их по одному отвели в соседнюю комнату и удушили тетивой.
За всем этим стояла Сафия. Она не хотела, чтобы у ее сына были соперники. Она хотела отомстить тем молодым женщинам, которые заняли ее место в постели Мюрада, и ох, как же она им отомстила! Какое ужасное и точное возмездие настигло тех женщин, которые отняли у нее любовь Мюрада.
Мехмед, надо отдать ему должное, осмотрел те несчастные трупики, до того как их похоронили рядом с отцом. Когда он был официально уведомлен о смерти своих братьев, увидел бумагу, где белыми чернилами на черном листе была подтверждена их смерть, он пролил слезы искренней скорби и приказал устроить пышные похороны, на которые были обязаны явиться все высокопоставленные лица. Я сама слышала много раз, как он говорил, что ему ненавистна расправа над этими маленькими мальчиками, но что еще ему оставалось делать? Девятнадцать живых душ, представляющих угрозу его власти, — это было чересчур. К тому времени у него уже были собственные сыновья.
На следующий день Сафия, чей сын уже официально провозгласил ее валидой, отослала всех женщин Мюрада доживать свои дни в одиночестве в Старый дворец, где жила моя дорогая подруга валида Кира Хафиз, да будет блаженна ее память. Всех, кроме семерых несчастных, беременных от Мюрада. Этих бедных женщин зашили в шелковые мешки и утопили. Избавившись от тех, кого она считала своими врагами, и от тех, кто обижал ее в течение многих лет, Сафия принялась развращать своего сына точно таким же способом, каким Hyp У Бану развращала Мюрада. Она хотела, чтобы власть была полностью у нее в руках.
