Наш комментарий:
В письме речь идет о первых действиях Департамента полиции в расследовании убийства министра внутренних дел В. К. Плеве от бомбы Е. Сазонова — «Русского» — 15 июля 1904 года. Допросом Сазонова занимался М. И. Гурович, руководитель департаментской агентуры, который перед убийцей выступал как врач и фиксировал все, что тот говорил в бреду. Кроме того, Гурович дал понять Сазонову, что Сикорский якобы уже «раскололся» и выдал все, что было связано с убийством Плеве. Этот прием спровоцировал убийцу на подробные показания о Бронштейне. Н. И. Бронштейна в кандалах привезли в Петербург, но произошел конфуз: к делу Плеве он причастен не был, и его были вынуждены освободить. Усердие Гуровича сработало вхолостую.
Евстратий Павлович напрасно также все валил на бабушку русской революции Брешко-Брешковскую, Клитчоглы и Покотилова. Подлинными организаторами убийства Плеве были Азеф и Б. Савинков, а непосредственными исполнителями — четыре метальщика: будущий убийца великого князя Сергея Александровича И. Каляев, Е. Сазонов («Русский»), Давид Борищанский и Л. Сикорский. Вполне вероятно, что Сазонов в бреду выдал Гуровичу фамилию Борищанского, а тот понял ее как «Бронштейн», тем более что киевский присяжный поверенный был известен Департаменту как активный член зсеровской партии.
Кулебко — Н. Н. Кулябко.
Клитчоглу Серафима Георгиевна, активная эсеровка, готовившая покушение на Плеве, была арестована в январе 1904 года и на 5 лет выслана под гласный полицейский надзор в Архангельскую губернию. Год спустя бежала, но снова была арестована и выслана в Благовещенск. Оставшись после смерти мужа с тремя детьми на руках, от революционной деятельности отошла и служила учительницей.
Маш Яков Осипович — сотрудник Особого отдела Департамента полиции.
II
На этом мы заканчиваем публикацию писем Е. П. Медникова к А. И. Спиридовичу. В заключение мы хотим привести образцы эпистолярного жанра их Учителя — С. В. Зубатова. Большинство этих писем уже опубликовано[128], но в архивах следственной части Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства удалось обнаружить пару его писем, как нам кажется, до сих пор в печати не появлявшихся. Первое из них адресовано все тому же А. И. Спиридовичу, который в это время работал в Крыму, и датировано 31 октября 1902 года:
«Дорогой мой Александр Иванович!
Спасибо Вам за весточку. Работает хорошо Екатеринослав (Михайловский), а за ним тянется Саратов. Плохи Киев и Одесса. Д-р на них ворчит, да и здорово. Герасимов молчит. Остальных не слышно. Впрочем, Лавров еще пищит…
Еженедельную сводку хотим преобразован, в приказы по Д-ту, помещая в ней не только сведения, но и руководящие за неделю распоряжения по отдельным эпизодам. Милей публику руководить телеграммами. Не пишите офиц. писем на мое имя, а присылайте записки на имя Д-ра: меня нет. Да, ведь я теперь И. д. делопроизводителя и заведующий Особым отделом. В кабинете Л. А., помимо меня, сидят Е. П. и Г. М. Трутков. Заваливают бумагами, но я не привык и стал с ними легко рассчитываться, заставляя, под их ответственность, скреплять бумаги гг. Старших Помощников, в которых обратились (произведены) Петков, Трутков (VI класс) и Зыбин (дешифратор). С Д-ром лады: „курс“ Соц. Полит. — в ходу у нас, отсюда и дружба с Д-ром. Орел затевает большие реформы. Решил выписать сюда Мист. Красавского и примусь за рабочих, а то скучно! Дядю Сашу думаю устроить в Варшаву, а Мих. Ив. в Галицию и Познань, завед. Агентурой. Борису ужасно не хочется Як. Григ., а без этого, по инструкции, нельзя. Не уходит Ильинский, и он все в воздухе, хотя Градоначальник его принял и приказал принимать дела у Полковничка. Леонид Петрович Меньщиков ведет себя в отношении Вас. Вас. поразительно корректно, чему я душевно радуюсь.
Да, у Вас, в татарских деревушках, околачивается „Василевский“ — душа „Боевой орган.“. Пымайте его, пожалуйста. Он виделся с Гершуни и Крафтом Павлом. „Искре“ и вообще социал-демократам ужасно хочется демонстраций при судебных разбирательствах, под Харьковом и Полтавой все прошло тихо: что-то скажет в ноябре Саратов?
Пописывайте Засыпкину и поучите его. Заводим еще новый розыскной пост. Берем помощника, обещаем завести агентуру и платить ей из Д-ских сумм ala Власьев. Первая проба — с ротмистром Петровым из Брянска, Орлов. Губ. Уж очень там бросают прокламации.
Бессарабское, Пензенское и Донское Ж. У. приводят меня в отчаяние. Или будем там ставить „посты“, или доложим Шефу об изгнании сих из состава.
А низам еврейским хочется разрешить получать повсеместно землю до 30–50 десятин. Законопроект Орла послан уже на соглашение ведомств. В Ялте должен решиться вопрос о сионистах. Орел благоволит, да и перлюстрация говорит, что они здорово братуются с революционерами.
Ну, я Вам надоел… Е. П. шлет привет. Пишите. Крепко обнимаю. Серг.».
Наш комментарий:
Письмо написано в первые дни работы Зубатова в Петербурге. Из него видно, что Зубатов полон оптимизма и желания добиться на своем новом посту успехов. Он повсюду расставляет свои московские кадры и начинает борьбу с губернскими жандармскими управлениями, «заснувшими» в летаргическом сне и не замечавшими свершившихся кругом разительных перемен в оперативно-политической обстановке. Его окрыляла поддержка директора Департамента полиции Лопухина и «благоволение» министра внутренних дел Плеве, и он сразу же берется за решение социально-политических вопросов (обеспечение евреев землей, отвлечение рабочих от марксизма и т. п.).
Обращает на себя внимание, что старший по возрасту и служебному положению опытный оперативник Зубатов на равных делится серьезной информацией с молодым, только что пришедшим в систему охранных отделений Спиридовичем и подписывает письмо одним только именем — «Сергей».
Все фигуранты письма нам уже знакомы. Герасимов упоминается в качестве начальника Харьковского охранного отделения, некто Лавров и Петров — жандармские офицеры на местах.
Л. А. — Л. А. Ратаев, предшественник Зубатова на посту начальника Особого отдела и будущий руководитель Загранагентуры.
В письме упоминается неординарная личность дешифратора И. А. Зыбина, прославившегося своим мастерством криптографии не только в царские, но и советские времена.
Борис — Борис Андреевич Герарди, жандармский офицер, в 1901–1905 годах работал в Московском охранном отделении, а с 1905 по 1917 год — начальник Дворцовой полиции.
Вас. Вас. — В. В. Ратко, сменил Зубатова на посту начальника Московского охранного отделения.
«Василевский» — известный боевик-эсер Михаил Мельников.
Крафт П. П. — член ЦК партии эсеров в 1902–1905 годах, уполномоченный ЦК, лидер Оргбюро.
Шеф — командир Отдельного корпуса жандармов.
Е. П. — естественно, Евстратий Медников.
Вопрос о сионистах в Ялте решал отдыхавший в Крыму Николай II. Судя по всему, не решил, и евреи пошли в революцию…
В заключение приводим еще одно письмо Зубатова[129], написанное Спиридовичу 7 августа 1916 года за полгода до своей трагической смерти. Его ученик А. И. Спиридович уже генерал и возглавляет так называемую Охранную агентуру, подведомственную дворцовому коменданту и входившую в систему личной охраны царя и всего августейшего семейства. Генерал женат вторым браком — первая жена, Валерия Константиновна, как мы уже упоминали выше, сошла с ума и находилась в невменяемом состоянии в психиатрической больнице.
Письмо представляет особый интерес с точки зрения характеристики партии эсеров и их деятелей типа Гершуни и Азефа — Зубатов и здесь высказывает свой оригинальный взгляд на своего бывшего агента.
«…С живейшим удовольствием узнал о Вашем генеральском чине… поздравляю и шлю Вам… и Вашей супруге искренние пожелания прочного счастья и семейной с детьми радости в Вашей новой брачной жизни. Никак не могу обойти добром и Валерии Константиновны — ох как она Вас любила!!..
Труд Ваш о „Партии соц-ов-революционеров и ее предшественниках“ — вещь капитальная, я прочитал его с захватывающим интересом. Написан он прекрасным языком и местами полон драматизма. Душа этой доморощенной партии неисправимых утопистов, ограниченных беспорядочников и сентиментального зверья — схвачена, усвоена и прослежена Вами превосходно, а вывод Ваш: террор и особенно центральный — вот главное средство борьбы, к которой обратится и „партия соц-в-революциокеров“ (лишь только наступит время, благоприятное для работы — стр. 496) — зловещ, но вполне верен, и всякая политическая маниловщина в этом отношении преступна. Верность охранным принципам и твердость тона в их направлении проведены прелестно. По сим причинам очень и очень признателен Вам за присылку Вашего труда, крепко вообще меня взволновавшего.
