В ее глазах отразилась обида.
— Не понимаю, почему вас должно касаться, во что я превратилась?
Джейми шагнул к ней и с радостью отметил, что кое-что в ней осталось прежним. Она все еще была ему до груди.
— Не понимаешь? Поймешь! Почему ты обманула меня?
Подобного вопроса Кларетта не ждала. — Я не обманывала тебя. Просто разорвала нашу помолвку, как и обещала.
— Но почему? — Он посмотрел на портьеру, скрывавшую дверь в ложу. — Чтобы флиртовать с половиной Европы?
Поведя плечиком, Кларетта чуть повернулась, предоставив ему любоваться тремя четвертями ее профиля — тетя Элберта заверила, что перед этим зрелищем мужчины не устоят.
— Я думала, ты поблагодаришь меня, но, как видно, тебе не угодишь. — Она медленно опустила ресницы. — Между прочим, тебе всегда трудно было угодить.
— Неправда, — солгал Джейми. — Я запутался.
— Запутался? — Кларетта бросила на него взгляд через плечо, втайне восхищаясь его фраком цвета кларета и кремовым жилетом. Он всегда выглядел великолепно. О, ну почему же она все еще так сильно любит его, хотя он ясно дал ей понять, что она ему не нужна?
— В чем?
— В том, кого я люблю и что мне нужно. — Джейми в волнении провел рукой по волосам, а потом, к собственному удивлению, взял Кларетту за плечи. — Такие вот дела, Котенок. Мне понадобилось немного времени, чтобы во всем разобраться. Из-за войны. Смерти. Страха. Прекрасное видение. Кларисса, талисман против тьмы.
Кларетта стояла не шевелясь, ощущая на плечах его руки. Никогда прежде он не дотрагивался до нее по собственной инициативе. Что это значит? Она заглянула в его глаза, в полумраке казавшиеся темными, и почувствовала, что ее сердце забилось сильнее.
— Так что же ты хочешь сейчас?
Джейми усмехнулся. Он давно нашел ответ на этот вопрос.
— Я хочу тебя, Котенок.
Он вложил в поцелуй всю свою любовь, которая созрела в результате суровых испытаний последних месяцев, полной сумятицы в душе, ошибок и неверно истолкованных чувств.
И произошло чудо! Она ответила на его поцелуй, приподнявшись на цыпочки и опершись на его плечи. Джейми не волновало, что тем самым она помнет его фрак и нарушит идеальную линию лацканов.
Когда они оба вновь обрели способность мыслить, Джейми прижал ее к себе и облегченно вздохнул, почувствовав, что она приникла к нему всем телом.
— Ты все еще любишь меня, а? — прошептал он ей в макушку.
Кларетта подняла лицо, лучившееся радостной улыбкой.
— Конечно. А как ты думал?
Джейми опять поцеловал ее, а когда отстранился, на его губах играла самодовольная ухмылка, как прежде.
— Просто хотел убедиться.
— Ты всегда был немного бестолковым в том, что касалось женщин, — еле слышно произнесла Кларетта.
Джейми не совсем понял, что она подразумевала под «бестолковым», но если это имело какое-то отношение к путанице в его голове и его упрямству, то он действительно обладал этим недостатком.
— Кстати, Котенок, почему ты сразу не открыла мне свои чувства?
— А как? Ты был так поглощен Клариссой, что даже не мог связно говорить, когда она находилась в комнате. Кроме того, дама не может вешаться на шею джентльмену. Ты должен был заметить все признаки.
— А они были? — Джейми выглядел крайне изумленным. — Проклятие! Ничего не видел!
Кларетта посмотрела на его ангелоподобное лицо, обрамленное золотистыми кудрями, и представила, что все их дети будут похожи на него.
— Тебе придется снова обратиться к папе. Только имей в виду, он занес тебя в черный список.
— Не могу осуждать его. — От волнения он опять заговорил короткими фразами: — Выдержу. Обязан. Ради тебя. Кое-что задолжал ему.
Кларетта обвила его шею рукой.
— Джейми, дорогой, помолчи и поцелуй меня.
Он так и сделал. И, пока страсть не изгнала из ее сознания все другие мысли, Кларетта подумала, что с папой можно поторговаться, прежде чем Джейми сделает предложение. Ей в голову пришла потрясающая идея!
Глава 33
— Это жестоко, — презрительно заявила Кетлин. — Я не могу оставить Грейн с чужим человеком только потому, что вам на вечер понадобилась хозяйка для приема.
— Суровые времена требуют суровых мер, — ответил Франкапелли. Его внимание было поглощено складками на кружевных манжетах, а не Кетлин, метавшаяся по комнате как львица в клетке. — Я нанял уважаемого и надежного человека для вашего ребенка. Грейн в умелых руках.
— Не пойду, — бросила через плечо Кетлин, удаляясь от графа. — Вы не можете требовать, чтобы я принимала толпу незнакомцев, когда меня волнует здоровье моей дочери.
— Очень даже могу. — Он устремил на Кетлин тяжелый взгляд. Ее вечернее платье, созданное в дополнение к его черному как смоль фраку, было сшито из черного шелка и серебряного кружева. Ее волосы, переплетенные серебряными лентами, были уложены на затылке. — Вы всех ослепите.
Ее острый как кинжал взгляд не обескуражил его.
— Разве я не был чрезвычайно великодушным хозяином?
— Да, конечно, — ответила Кетлин, подойдя к графу и тепло улыбнувшись ему. — Вы были удивительно терпимы. Но…
— Никаких «но»! — перебил Франкапелли. — Сегодняшний вечер очень важен для меня. Я прошу вас лишь сдержать обещание и принять моих друзей в моей ложе в опере.
— Возможно, я смогла бы встретиться с ними, — задумчиво проговорила Кетлин, вновь заходив по комнате, — если там не будет лорда Кирни.
Франкапелли пожал плечами:
— Вы должны смело посмотреть в лицо вашему дракону и низвергнуть его, иначе вам никогда не освободиться от прошлого.
Кетлин так резко остановилась, что платье обвилось вокруг ее ног.
— Вы правы! Я веду себя глупо. В конце концов я знала, что мы с ним еще встретимся. И все же, почему он вернулся из Англии так быстро?
— А вот об этом вы спросите у него. Не соблаговолите ли взять свой палантин? Мы опаздываем.
Кетлин вздрогнула, удивленная тем, что позволила себе на секунду в мечтах вернуться в ночь, после которой прошло уже полтора месяца.
— Конечно.
Когда за ней закрылась дверь, Франкапелли усмехнулся. Он не спросил ее, почему перспектива встречи с лордом Кирни волнует ее сильнее, чем благополучие дочери. А не спросил потому, что понимал: нежелание Кетлин появиться сегодня на публике не имеет никакого отношения к Грейн.
Хотя она ни о чем не рассказывала ему, он знал, что произошло полтора месяца назад. Неаполь, кроме всего прочего, был городом слухов. Он знал: она пошла на квартиру лорда Кирни, знал, как долго там пробыла, что ела и пила и в каком гневе ушла оттуда. Любовники поссорились, и ссора служила верным признаком того, как именно будут развиваться события. Горячий темперамент требовал как физического, так и эмоционального выхода.
