Долго ждать ему не пришлось. Эрнесто вскоре почувствовал дурноту. Из-за нее он уже не мог как следует сдерживать лошадь. А та, словно догадавшись о слабости седока и о тайных желаниях своего хозяина, стала брыкаться еще яростней. Дело приняло серьезный оборот. Игравшая на губах Эрнесто улыбка погасла, поза его утратила всякое изящество и стала скорей смешной, ибо теперь он думал не о глядевших на него дамах, среди которых была и Кларинья, а лишь о том, как бы не слететь на землю. Да ладно бы еще упасть молча, сохраняя достоинство, подобно Ипполиту[102], так нет же — Эрнесто время от времени сдавленно вскрикивал. Дамы испугались, особенно Кларинья, которая не в силах была скрыть охвативший ее страх. Однако, когда лошадь, отчаянно брыкнув, сбросила наконец всадника на траву и тот, поднявшись, принялся отряхивать пиджак, грянул дружный хохот.
Тогда Валентин, дабы окончательно посрамить соперника, велел подвести лошадь и вскочил в седло.
— Глядите, Эрнесто, учитесь.
И действительно, Валентин легко и спокойно удерживал лошадь да еще помахивал дамам рукой. Наградой ему был взрыв аплодисментов. В тот день Валентином восхищались так же единодушно, как смеялись над Эрнесто.
Бедняга хотел покрасоваться, ждал шумного успеха, но в результате испытал унижение. Особенно когда Кларинья из жалости стала его утешать. Это уже был полный провал. Не позавидуешь влюбленному, который вызывает у своего предмета не любовь, а жалость.
Эрнесто догадался, что попал в беду. Но как ее поправишь? Подосадовав про себя, молодой человек дал себе клятву впредь быть осмотрительнее. Вот как закончилось это первое неприятное для Эрнесто событие, и мы на этом закончим главу четвертую.
V
Отец Клариньи праздновал свой день рождения. На семейное торжество собрались родственники и друзья — полный дом народу.
За время со злополучного падения Эрнесто с лошади до дня рождения старика Валентин дважды подстраивал сопернику западни подобного рода и выставлял его на смех. Однако Эрнесто ни в чем не подозревал мужа своей кузины, тот каждый раз первым огорчался его незадачами.
День рождения тестя, казалось бы, давал Валентину прекрасные возможности для новой проделки. Но что бы такое придумать, как еще раз выставить соперника на посмешище? Увы, на этот раз изобретательный Валентин ничего загодя не приготовил.
Торжество происходило в загородном доме, где вольготнее отдыхать, что и полагается делать в праздничный день.
В назначенный час был подан роскошный обед. Старик сидел во главе стола между сестрой и дочерью, рядом с ним с одного боку — Эрнесто, с другого — Валентин, остальные заняли места, не соблюдая никакой иерархии.
За столом шла оживленная беседа, в самый разгар которой Валентину наконец пришла в голову прекрасная идея, осуществить которую он решил за десертом. Кругом звучали сердечные тосты и здравицы.
В середине обеда Эрнесто вдруг поскучнел.
Что с ним? Гости спрашивали друг друга, никто не знал, в том числе и он сам. Сидел молча, будто воды в рот набрал.
Тогда Валентин встал и провозгласил тост за здоровье Эрнесто, сказал несколько лестных слов в его адрес. Все зааплодировали, но бедняга в это время чувствовал себя не лучше, чем после падения с лошади.
Ведь ему необходимо было выступить с ответным тостом, в чем и таилась его погибель, именно таков и был тайный замысел Валентина. А перед тем Эрнесто поскучнел как раз из-за того, что мешал одно с другим разные вина. Теперь же он оказался вынужден снова поднять бокал и произнести speech в ответ на здравицу Валентина. После этого он пил за здоровье каждого из гостей, а когда никого не осталось, предложил выпить за повара, чем заслужил аплодисменты.
Стоит ли описывать, что последовало затем? Избавлю читателей от малоприятных эпизодов. Эрнесто явно перехватил в своем воодушевлении, и, когда все поднялись из-за стола, чтобы перейти в другие покои, он вдруг разрыдался. Какая нелепая сцена! Никто не мог сдержать смех; и никто не мог успокоить несчастного Эрнесто, он проплакал часа два.
VI
Как-то вечером в доме Валентина были гости. Немного: с полдюжины родственников и столько же друзей. А к одиннадцати часам осталось совсем мало.
Соорудили (мы здесь пользуемся привычным выражением) вист, в котором принял участие и сам Валентин. Эрнесто поначалу не хотел играть, он был не в духе… Отчего? Ему показалось, что Кларинья непривычно холодна с ним. Потом все-таки сел за ломберный столик, причем постарался устроиться так, чтобы видеть Кларинью, но та безучастно, а может и нарочно, отошла к окну поболтать с подругами.
Игра началась.
Вскоре игроки вошли в такой азарт, что даже дамы приблизились к полю битвы.
Азартнее всех играли Валентин и Эрнесто.
Все с интересом наблюдали за ходом игры, впрочем довольно спокойным, как вдруг Валентин заявил, обращаясь к Эрнесто:
— Я больше не играю!
— Почему? — спросил тот.
Двоюродный брат Валентина по имени Лусио тоже поглядел на Эрнесто и сказал:
— Ты прав.
— Да почему? — настаивал Эрнесто.
Валентин встал, швырнул карты на столик и презрительно обронил:
— Не желаю!
Лусио и еще один из гостей решили:
— Это повод для дуэли.
Воцарилась глубокая тишина. Лусио обратился к Эрнесто:
— Что вы намерены делать?
— Я?
— Ну да, только дуэль…
— Но у нас это не принято… Единственное, что я могу сделать, — ответить этому сеньору молчаливым презрением…
— Что-о? — спросил Валентин.
— Ответить молчаливым презрением, потому что вы…
— Кто я?
— Кто угодно!
— Вам придется дать мне удовлетворение!
— Удовлетворение?
— Конечно, — сказал Лусио.
— Да у нас же не принято…
— Защищать свою честь принято везде!
— Как оскорбленный, я выбираю оружие.
— Пистолеты, — предложил Лусио.
— Согласен, и пусть их зарядят как следует, — заключил Валентин.
Женщины замерли от страха. Они представить себе не могли, что же теперь будет. Наконец Кларинья обрела дар речи, и первые ее слова были обращены к мужу.
Но тот будто ничего не слышал. Смятение нарастало. Эрнесто все еще протестовал против такого способа решения спора, ссылаясь на то, что у нас это не в обычае. Но Валентин ничего другого не признавал.
После долгого препирательства Эрнесто наконец согласился на кровопролитие.
— Ладно, пусть будут пистолеты.
— И сейчас же, — потребовал Валентин.
— Сейчас?
— Да. В саду.
Эрнесто побледнел.
У Клариньи померк свет в глазах, и она, опустившись на диван, лишилась чувств.
Все засуетились.
Ей тотчас оказали необходимую помощь, и минут через пятнадцать она пришла в себя.
Кроме нее, в комнате остались лишь муж и один из гостей, который был врачом.
Завидев мужа, Кларинья тотчас вспомнила о том, что произошло. Она негромко вскрикнула, но Валентин поспешил ее успокоить:
— Ничего страшного не случилось…
— Но…
— И не случится.
— Ах!
— Это была шутка, Кларинья, мы обо всем договорились заранее. Дуэль состоится, но затем только, чтобы испытать Эрнесто. Неужели ты думаешь, я допустил бы что-нибудь другое?
— Ты говоришь серьезно?
— Конечно.
Врач подтвердил слова Валентина.
А тот добавил, что его секунданты уже обо всем договорились с секундантами Эрнесто, и те, и другие в курсе дела. Дуэль состоится через несколько минут.
— Ах, мне не верится!
— Клянусь… клянусь вот этой прелестной головкой…
И Валентин, склонившись к дивану, нежно поцеловал жену в лоб.
— А если б он тебя убил! — прошептала она.
И Валентин увидел, как по щекам ее покатились две слезинки. Ну чего еще желать мужу?
— Есть способ окончательно удостовериться в том, что это шутка, — вмешался врач. — Пусть принесут пистолеты.
Кларинья встала и прошла в другую комнату, окна которой выходили в сад. Там уже собрались остальные дамы.
Принесли пистолеты. Их зарядили у Клариньи на глазах и затем выстрелили из того и другого, дабы хозяйка дома убедилась, что они разряжены и дуэль не настоящая.
Валентин спустился в сад. Вышли секунданты с пистолетами. Женщины, также предупрежденные о характере предстоящей дуэли, остались в комнате, откуда был виден специально освещенный гирляндами лампочек сад.
Отмерили шаги, каждому из соперников вручили пистолет.
Эрнесто, у которого до той минуты был какой-то отрешенный вид, как только увидел в руке противника пистолет, задрожал всем телом, хотя у него был точно такой же и секунданты сказали, что оба заряжены.
Валентин стал целиться. А Эрнесто, как ни силился, не мог поднять руку. От волнения. И он сделал знак Валентину, чтобы тот подождал, вытащил платок и отер пот со лба.
