Если Нетти и в самом деле произнесла такую фразу - что это меняет? Какие дополнительные выводы можно из этого сделать? Алан не знал.
Он лежал с открытыми глазами в темной спальне Полли и прикидывал так и сяк, задаваясь вопросом: сможет ли он в конце концов отыскать злополучную калитку?
Может быть, Полли не так расслышала то, что сказала Нетти?
Технически это возможно, но Алану почему-то не верилось. Поведение Нетти, во всяком случае до некоторой степени, подтверждало то, что от нее услышала Полли. Нетти не пришла на работу в пятницу - сказалась больной. Может быть, так оно и было, а, может быть, она боялась Вильмы. Это имело смысл. От Пита Ержика известно, что, обнаружив испорченные простыни, Вильма звонила Нетти, по меньшей мере один раз. И звонила с угрозой. Она могла звонить и позже, на следующий день, о чем Питу неизвестно. Но Нетти в воскресенье утром явилась к Вильме с подарком. Поступила бы она так, если бы Вильма перестала действовать ей на нервы? Алан думал, что едва ли.
Затем наступал черед размышлений о камнях. На каждой записке, в которую были обернуты камни, сообщалось одно и то же: Я ГОВОРИЛА ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ. ЭТО ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. Предупреждение обычно подразумевает, что у предупреждаемого есть еще время подумать и повести себя иначе, но ни у Вильмы ни у Нетти времени в запасе не оказалось. Они встретились на углу двух улиц через два часа после того, как камни залетели в дом.
Алан подумал, что можно в этом пункте покопаться, если вообще нужно. Обнаружив, мертвую собаку, Нетти, скорее всего, была в шоке. В том же состоянии оказалась и Вильма, вернувшись домой. Для того, чтобы из искры возгорелось пламя, достаточно было одного телефонного звонка. Одна из женщин сняла телефонную трубку... и произошел взрыв.
Алан повернулся на бок, затосковав по старым временам, когда разрешалось фиксировать все телефонные звонки местного значения. Если бы у него было документальное подтверждение, что Вильма и Нетти разговаривали по телефону до того как все произошло, он чувствовал бы себя теперь гораздо спокойнее. Предположим, такой звонок состоялся, что тогда?
Вот как это должно было случиться, думал Алан. Нетти возвращается от Полли и находит свою собаку мертвой в коридоре на полу. Она читает записку, наколотую на штопор. Затем сама пишет четырнадцать или шестнадцать записок известного содержания и кладет их в карман пальто. Прихватывает также горсть круглых резинок из кухонного ящика. Добравшись до дома Вильмы, она проходит на задний двор, подбирает четырнадцать - шестнадцать камней и, обернув их записками, скрепляет резинками. Она должна была все это проделать прежде, чем швырять камни. Если бы она, бросив пару камней, снова начинала всю процедуру со следующей порцией, потребовалось бы гораздо больше времени. Совершив все это, она отправилась обратно домой, чтобы поплакать над телом убитой собаки.
Алан чувствовал, что все было не так. Эта версия казалась глупой и неправдоподобной. Она предполагала такую цепь событий и действий, которые были изначально чужды душевному складу и природе Нетти Кобб. Убийство мужа явилось следствием длительных страданий от оскорблений, но убийство само по себе было поступком импульсивным, совершенным женщиной не в здравом уме. Если верить записям, сделанным в ходе следствия Джорджем Бэннерманом, Нетти не писала Элбиону Кобби никаких предупредительных записок.
Гораздо более естественным казалось следующее: Нетти возвращается домой от Полли. Обнаруживает собаку мертвой в коридоре. Она достает из кухонного ящика тесак и мчится к дому Вильмы, намереваясь отрезать себе на обед добрую порцию польской задницы.
Но если так, кто разбил окна в доме Вильмы Ержик?
- Да и время-то какое выбрали? - пробормотал Алан снова переворачиваясь.
Джон Лапонт вместе с оперативниками весь воскресный день и вечер напролет рыскал по следам Нетти, по каким только можно было рыскать. Она ходила к Полли с лазаньей. Уходя, обещала по дороге домой зайти в магазин Нужные Вещи и поговорить с хозяином, мистером Лилэндом Гонтом, если он будет на месте - Полли сказала, что мистер Гонт припас для нее кое-какую вещицу и просил зайти в воскресенье во второй половине дня. Нетти должна была передать, что Полли, вероятнее всего, зайдет, хотя руки у нее не в лучшей форме.
Если бы Нетти и в самом деле к нему заходила и некоторое время провела в беседе с этим милым человеком, от которого все в городе без ума и с которым Алан так до сих пор и не познакомился, у нее появился бы шанс отвести от себя подозрения и направить их на какого-нибудь другого, таинственного камнешвырятеля. Но она не заходила. Магазин был закрыт. Гонт сказал как Полли, которая и в самом деле позже заходила, так и оперативникам, заглянувшим еще через некоторое время, что Нетти он видом не видывал, слыхом и не слыхивал с тех самых пор, как она приходила впервые и купила абажур цветного стекла. Так или иначе он провел все утро в подсобке, слушая классическую музыку и составляя каталог. Если кто-то и стучал, он мог не слышать. Поэтому Нетти направилась прямиком домой и у нее было предостаточно времени сделать все то, что Алану казалось неправдоподобным.
Шанс Вильмы Ержик был еще того ненадежнее. У ее мужа в подвале было нечто вроде столярной мастерской, и он воскресное утро, с восьми до десяти провел там. Именно в десять он посмотрел на часы и, решив, что пора одеваться к одиннадцатичасовой мессе, выключил столярный станок. Вильма, сообщил он полицейским, была в душе, когда он вернулся в дом, и у Алана не было причин сомневаться в свидетельствах новоиспеченного вдовца.
Все, должно быть, произошло вот так: Вильма уезжает на свой патрульный объезд в тридцать пять минут десятого или без двадцати десять. Пит в подвале мастерит скворечники или что-нибудь вроде этого и не слышит, как уезжает жена. Вильма добирается до дому Нетти без пятнадцати десять, то есть секунды спустя после того, как сама хозяйка уходит навестить Полли, и видит, что дверь открыта. Для Вильмы это все равно, что радушное приглашение. Она входит, убивает собаку, пишет в запале записку и уезжает. Никто из соседей не видел маленького желтого "юго", принадлежащего Вильме - странно, конечно, но еще не доказательство тому, что его там не было. Тем более, что большинство соседей к этому времени уже разбрелось - кто в церковь, кто по знакомым.
Вильма возвращается домой, поднимается наверх, и пока Пит выключает свои электропилы, рубанки или что там еще, она раздевается. Когда Пит входит в ванную комнату, чтобы вымыть руки и лицо прежде чем нацепить свежую рубашку и повязать галстук, Вильма едва успевает встать под душ - один бок у нее еще сухой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
