и прошептал:
– Бездна едва не поглотила меня, – и он посмотрел на яйцо, по которому пошла небольшая трещинка. Тут его лицо сделалось гневным, и он возвысил голос: – За содеянное вы будете уничтожены. Искали мою гибель, но найдёте свою! Смерть моя, сегодня ты меня не обретёшь.
– Ха! – усмехнулся Всесвятлир. – Чудак с яйцом разговаривает!
Кощевит же тем временем подозвал карлика-горбуна. Тот принёс ему новый ларец, и колдун положил в него яйцо змеево и затворил крепко-накрепко старинным ключом.
– А теперь все закройте рты! – крикнул карлик-горбун. – А ты, – и мерзкий уродец воззрился на Всесвятлира, – что ты можешь знать о яйцах, если у тебя нет ни одного?
– Врёшь! – отозвался Всесвятлир. – А ваше яйцо затухло, разбей и сам понюхай!
– Шутки шутками, – усмехнулся Кощевит, – но все ваши усилия оказались тщетны. Я непобедим, – и тут он многозначительно глянул на ларец. – Многое решает сила, стоящая на сторонах, и простой случай. А сегодня и сила, и случай оказались на моей стороне.
– Какая же сила на твоей стороне, коли ты подло сбежал с поля боя? – воскликнул громко Всесвятлир. – Какой же случай на твоей стороне, если мы чуть тебя не прикончили? Ты глупец!
– Нет! – прервал его Кощевит. – Это ты глупец, ибо яйцо именно по воле случая прикатилось мне в руки, а вас повергла моя сила!
И тут Кощевит выхватил у стоявшего рядом с ним воина копьё и с быстротой молнии бросил его в дерзкого Всесвятлира. Сулица устремилась воину прямо в грудь. Удальцу удалось увернуться, и копьё вошло ему в плечо. Если бы не ловкость, какой славился Всесвятлир, его пронзило бы насквозь в самое сердце.
И тут Кощевит хотел уже подать знак своим воинам, чтобы они убили витязей. Вот и настал бы конец удальцам, и горька была бы песня али сказание о них, а бахари, расхаживая по хуторам да городам, с печалью бы возвещали об их кончине. Но вдруг откуда ни возьмись появился Белобород. В смысле, Трескун. Ну, в конце концов, он любил оба имени, так что я буду называть его и так, и так. Уж извините меня за то, что деды и так слишком часто мелькают в этом сказе и когда только не появляются тут их длинные бороды. Да только что поделать, если мир тогда был ими насыщен и сейчас появился Белобород? Не убрать же его из этой славной истории, навсегда проронив мимо уст часть сего сказа? И, пусть я возвещал уже о Всеведе, Деде-Пасечнике, Мал-стар Дедке, о Каукисе из Вутирна да о Кручине – добром советчике из-за печи, но пришло время появится ещё одному деду, и я с этим ничего не могу поделать. Быть может, многие хотели бы увидеть Маланьицу или ещё какую красавицу, но я не хочу врать, и придётся вам выслушать про ещё одного старца.
Так вот, откуда ни возьмись, появился Белобород, которого называют также просто Белобором и Трескуном. Все Земнородные имеют несколько имён, однако Белобород в особенности. Но, об этом сейчас не столь важно знать. Белобород явился на ладью: он запрыгнул прямо на самый нос, да так, что весь корабль покачнулся под его тяжким весом. Витязи глянули и увидели, что он был одет в рубаху просторную, подпоясан толстым кушаком, а поверх плеч у него была накинута шуба зимняя, медвежья. Полы шубы достигали самых стоп и из-под них едва были видны тёплые валенки. На седой же, что снег, голове Трескуна сидела шапка боярская, с соболиным мехом, она была сдвинута набок. И белые брови старца были нахмурены, а очи синие чуть-чуть стиснуты веками. Щёки были румяны от холода, и по ним пролегало несколько неглубоких морщин, придававших Белобороду значимости. К тому же его длинная седая борода и усы развевались по ветру, и потому дед выглядел особенно грозно и сурово.
– Замрите! – крикнул повелительно Белобород, насупив большой пухлый нос. – Иначе я дуну так, что вы все обратитесь в ледышки! – воины и рабы Кощевита замерли, ведь они были трусливы и не хотели умирать в этот день.
– Ты кто? – сдивовался Всесвятлир, глянув на деда седобородого.
– Я тот кузнец, который сковывает воду! – ответствовал с гордостью старец. – Я творец узоров да снежинок дивных, повелитель холода да хозяин зимы, устроитель снегопадов и учинитель метелей суровых. Я – Белобород, друг и соратник Стриора.
– Ха! – усмехнулся Кощевит. – А теперь, когда ты представился, проваливай прочь, иначе окостенеешь как навь.
– Привет тебе, Кощевит, пусть меня ты и не жалуешь! – сказал дед и бросил на Кощевита пристальный взор, один из таких, под какими сложно устоять и какие пугают даже суровых воинов. Однако, Кощевит продолжал стоять как прежде – твёрдо и незыблемо.
– Твоя сила на исходе, – продолжал Белобород, – ибо ты растратил её на убийство Мал-стар Дедка, твой посох заколдованный больше не помощник тебе. Горькая новость о гибели друга уже дошла до меня – её донёс до моих ушей Всевед. И я пришёл отомстить за древнего лесовика.
– Ты выбрал неподходящее время: я сейчас занят! – сказал Кощевит. – Быть может, назначим другое время и схлестнёмся без помех?
Дед почесал бороду и задумался. Беленир к тому времени встал, с болью прихрамывая на одной ноге, и, забрав Самосек у Всесвятлира, опёрся на рукоять своего меча. Всесвятлир же несмотря на ранение взял свой прежний меч и поднял под руки Явора.
– А мы, пожалуй, пойдём! – сказали воины, обратившись к Белобороду.
– Идите на здоровье! – ответил дед добродушный. – И помните, что неудача – лишь повод начать снова!
– Порой нет времени и сил, чтобы начать снова, – сказал на то Беленир.
– Тогда неудача – ещё и способ вернуться к лучшим временам! – добавил Белобород.
– Можете не радоваться! – сказал Кощевит. – Для вас путь назад закрыт! – и тут он вновь подал своим воинам знак, чтобы они убили витязей. Вмиг десятки стрел вылетели из тугих луков. Но тут же Белобород, грозно нахмурившись, дунул так, что щёки его посинели. Стрелы, летевшие прямо в путников, отнесло назад как спички, и многие из этих стрел убили самих стрелков. Когда же Белениру и его товарищам ничего не грозило, Белобород дунул во второй раз. И витязей потоком воздуха отнесло прочь с корабля о чёрных парусах прямо на лёд. А ладья черногрудая между тем уже миновала скалу и поплыла дальше по синему морю. Путь вперёд был почти свободен от льдов. Витязи же были спасены.
Так сидели трое славных мужей на льду и глядели, как Кощевит со своей смертью, а также и Белобородом уходят от них прочь на
