Причем главный поворот она уже проскочила в 1991 году, почти не заметив, свернув куда-то вбок.
Впереди — тупик.
Надо возвращаться, чтобы начать сначала. Но как это сделать? Бандиты, государственные чиновники и олигархи, за десять с лишним лет облепившие телегу-Россию, лучше утопят ее вместе с собой, чем позволят вернуться.
Но сейчас речь не о них. Россия застряла в чистом поле. На нем нет ни гражданского общества, ни общественного мнения, нет общественных идей, нет партий как сознательной, думающей силы, ответственной за судьбу страны, и даже олигархи (!) не имеют значения в историческом смысле.
Есть лишь народ, который смотрит только на президента, верит президенту и надеется на президента.
Ни один руководитель страны в последние полвека не был в народе так популярен. Если не любим. Ну сами посудите, ковры с портретом Путина, даже торт с Путиным — это ведь не по заказу, без корысти. А, что называется, по простоте души.
Чем это объяснить?
Невероятным, фантастическим стечением обстоятельств и случайностей.
В истории так бывает. И в больших масштабах, когда вершатся судьбы стран и континентов, и в малых, когда речь идет о популярности отдельно взятого человека.
Конечно, американцы, к примеру, до сих пор понять не могут: как могла огромная страна, при имеющейся процедуре демократических выборов, почти как один проголосовать в 1999 году за человека, о котором ничего не знает, который никогда в политике не был, никому не известен, ничем себя не показал, явился ниоткуда…. Но в том-то и дело, что Россия — не Америка. Например, у нас в народе Ельцина не уважали. Даже когда любили. Считали, быть может, своим мужиком в доску, таким же, как мы, пьющим, разухабистым, но — не уважали. Потому что разухабистый — это одно, а начальник, тем более президент — это совсем другое.
А главное в том, что Ельцина мы сами выбрали. А раз мы его выбрали, то он вроде как ненастоящий начальник…
Увы, это особенность нашего народа, выросшего в патерналистских традициях. Хотите смешной (или горький) пример? Во время Первого съезда народных депутатов, того самого, который, не отрываясь от экранов, смотрела в 1989 году вся страна, я часто бывал в гостинице «Москва». Поскольку дружил с некоторыми депутатами, помогал выступления писать. И. заметил, с каким пренебрежением относится к ним кремлевско-цековский аппарат, обслуга, в первую очередь шоферы. На их лицах читалось: тоже мне, шелупонь тут понаехала, а делают вид, что тоже начальство… Потому как для шоферов (народ?) настоящими начальниками были те, что сидят в Кремле и на Старой площади. А эти — народные избраннички, мать иху…
Теперь такого отношения к депутатам нет. Но это не значит, что шоферы переменились. Это значит, что народные избраннички стали номенклатурно-начальственными мордами. Заняли место прежних. А таких шоферы уважают…
На чем держится бюрократическая власть? На чуде, тайне и авторитете. Первых секретарей райкомов, обкомов, ЦК могли любить или ненавидеть, хвалить или проклинать, но их всегда — уважали. Потому что они выходили, являлись неведомо откуда, из тайны, окружающей все эти бюро и политбюро, спускались с недоступных смертному вершин.
И Путин, после выборного Ельцина, возник оттуда же! Из номенклатурно-бюрократической тайны. Как с неба явился! Он не боролся за власть, не просил милости народной, не выступал перед публикой, не разоблачал конкурентов, не заигрывал с народом и не обещал золотых гор — он просто и сразу стал Главным Начальником. А последующие выборы были уже не выборами, а по сути — плебисцитом, формальным голосовательным утверждением в должности. Признанием его избранности. Не нами.
Чудо, тайна, авторитет…
Понятно, для нас после Брежнева, Черненко и Ельцина явление у власти молодого и красивого, который сам ходит, сам говорит да еще на лыжах бегает и самолетом рулит — ошеломительное зрелище! В конце концов, черт возьми, теперь за страну не стыдно, А то, бывало, сидишь у телевизора, и хоть сквозь землю проваливайся.
Но, повторю, здесь еще и уникальное стечение обстоятельств и случайностей. Когда каждое лыко — в строку. Вплоть до физических данных. Или — начиная с них. Кстати, по законам Древней Персии царь царей не должен иметь физических недостатков, потому как изъяны тела могут исказить ум и душу, а такой правитель опасен для народа и государства. В этом смысле Путин — совершенство. Никаких недостатков или особенностей вроде родимых пятен или отсутствия пальца на руке, абсолютно четкая, внятная, правильная речь, не гэкает, не мэкает, не окает, не картавит, не заикается… и т. д. Никаких отрицательных зацепок для уха или глаза. Абсолютная норма!
Маленький рост Путина тоже играет роль. Великую! Во-первых, мал, да удал. А самое главное — его облик у пожилого населения (а это — большинство!) вызывает прилив отеческих и материнских чувств. Горделивых чувств!
С одной стороны, он как наш сын и мог бы быть нашим сыном. А с другой стороны — посмотрите, какой он! Он совсем другой! Мы — пожилые, усталые от жизни, разобранные, неряшливые, боимся каждой шишки на ровном месте. А вот сынок наш — ослепительно чистенький, сияющий, улыбчивый, решительный, четкий, он никого не боится, это его все боятся, он сам начальник над всеми начальниками! Каждый хотел бы иметь такого сына — каждый и видит в нем своего сына!
Отсюда не просто любовь, но и надежды. Мы сами не смогли, необразованные, безвластные, дальше своей скотобазы мира не видели, но зато сынок наш — умный, образованный, знающий, при власти, он сможет!
Но и этого мало. Путин чист и безгрешен перед народом, аки ангел небесный. Он не виноват ни в чем! Потому что реформы-то проводили Горбачев и Ельцин, реформы провалили Горбачев и Ельцин — им и достались все проклятия.
Мы все противимся реформам, даже малейшим изменениям в нашей конторе, потому что они рушат привычный ход вещей. А уж когда реформы проваливаются, когда они оборачиваются социальными катастрофами в масштабе громадной страны — а как еще можно назвать то, что тянется с 1987 года?! — тут еще радоваться надо, что не вышли на улицы и не смели все к чертовой матери!
«1987 год» я взял не с потолка. Отсчет экономического развала я веду с 1987 года, с никем не запомненного Пленума ЦК КПСС, на котором было принято решение о хозяйственной самостоятельности предприятий. Мой друг Виталий Михайлович Юдаков, бывший крупный областной руководитель, настороженно, почти враждебно настроенный к Горбачеву, и я, никогда ничем не руководивший, восторженно принявший свободу слова и реформы Горбачева, в тот июльский день в один голос сказали: «Это — катастрофа!» С того дня начался развал производства, директора предприятий прекратили выпуск необходимых, но невыгодных им товаров, а стали выпускать только то, что выгодно и дорого. С того дня и начались абсолютно пустые полки в магазинах СССР… А потом, сами знаете, резкий переход от социализма с пустыми полками и полными карманами—к капитализму с магазинным изобилием и пустыми карманами….
И теперь, если жизнь улучшится, — спасибо Владимиру Владимировичу. Если нет — то он ни в чем не виноват. Он по рукам и ногам связан, кругом продажные чиновники и могущественные олигархи! И вообще, посмотрите, какое наследство ему досталось! Попробуйте сами что-нибудь сделать, и вообще, что можно сделать с тем, что мы имеем сегодня? Вот вы — знаете, что делать? Я тоже не знаю... То-то и оно…
Я здесь не говорю, «плохой» Путин или «хороший» — я говорю о восприятии его массовым сознанием.
Но второй президентский срок Путина с первых же месяцев внес полную сумятицу в мою голову. На мой взгляд, Администрация Путина занялась политическим самоубийством. А это верный признак того, что там нет никакого интеллектуального багажа. Никакого. А есть только желание удержать власть. Ну, возможно, поделить в свою пользу, в пользу приближенных людей все богатства России, доставшиеся вначале приближенным Ельцина. Я говорю о сумятице в своей голове, потому что такого я не ожидал. Ведь так вредить себе могут только неадекватные люди. Ни один враг не мог бы принести путинской администрации большего вреда, нежели она сама.
Обвинив Администрацию президента в полном отсутствии интеллектуального багажа, с горечью поправлюсь — это не просто невежество, а невежество принципиальное, идейное. Я имею в виду не только отмену выборов губернаторов и выборы депутатов только по партийным спискам. Но этот пример — самое яркое доказательство принципиального политического невежества. Оно выражается в трех ключевых словах — укрепление вертикали власти. И, разумеется, как всякое принципиальное невежество, приводит к абсурду. Процитирую опубликованную в «Известиях» статью третьего высшего должностного лица страны: «Утверждение о том, что Кремль осуществляет авторитарное руководство регионами, несправедливо. Мальчику Паше из Усть-Кута надо было дозвониться до президента во время телемоста, чтобы в Пашиной школе начали топить. Потребовалось вмешательство главы государства, чтобы местная власть начала исполнять простейшие обязанности. Но недолго она их исполняла. В ходе следующего телемоста, через год, страна узнала, что в том же Усть-Куте в своей квартире замерз 82-летний ветеран войны. Президентская инициатива направлена, среди прочего, и на то, чтобы подобное стало невозможным».
