class="p1">Поездка к дому Киллиана проходила в тишине. Перед уходом из «Маленького гения» я установила на телефоне таймер ровно на час. А теперь нервно теребила лямку сумки, любуясь однообразным видом за окном и стараясь совладать с дыханием.
Настал решающий момент. Отчасти я всегда знала, что Киллиан так просто не согласится на развод. Возможно, именно поэтому я занялась подготовкой документов. Подсознательно знала, что это станет для него стимулом подойти ближе.
Искать встречи со мной.
Бросить мне вызов.
– Ты прекратил бурение в Арктике. – Я прокашлялась, все так же глядя в окно. Прошло уже двадцать минут. Чертовы бостонские пробки. Нам оставалось всего сорок минут. Во всяком случае, формально.
– Да.
– Это было… мило.
– Мило – это подарить тебе цветы. А потерять как минимум по полтора миллиарда прибыли в год – это романтический жест шекспировских масштабов.
Он произнес это так недоверчиво, так серьезно, что я не удержалась от смеха.
– Я даже не знаю, сколько нулей в таких суммах.
– Девять. – Киллиан стучал пальцами по коленке, и я поняла, что ему отчаянно хочется выкурить сигару, но он старается примерно себя вести. – Десять, включая меня, если мой сегодняшний план провалится и окажется, что я сделал это напрасно.
Когда мы приехали к нему домой, я заметила, что Петара нет. Как и всего остального персонала. Я никогда не видела, чтобы в доме было так пусто. Что-то мне подсказывало, что это спланировано.
– Может, пойдем в твой кабинет? – вежливо предложила я. Какая-то часть меня по-прежнему воспринимала его как совершенно незнакомого мне человека.
Киллиан помотал головой.
– Я хочу показать тебе кое-что.
Жестом пригласив меня пройти за ним на задний двор, он распахнул двойные двери гостиной, и мы вышли на улицу. Я с завидной регулярностью посещала его сад. Не только потому, что он был великолепен, но и потому, что все еще искала неуловимый фонтан с демоном. Таинственную часть владений Киллиана, которую мне еще предстояло открыть.
Я пошла за ним и затаила дыхание, когда он остановился возле увитой плющом двери в высокой ограде. Я дважды пыталась ее открыть, но она была наглухо заперта. Килл достал ключ, открыл ее и толкнул дверь.
Мы оба вошли – и вот он фонтан с демоном. Вода струилась из пасти похожего на летучую мышь монстра с острыми клыками.
Пространство было небольшим – может, не больше квартиры Белль, – и я задумалась, что побудило его закрыть эту часть и изолировать ее от всего сада.
Килл присел на корточки, опустив руки на бед- ра, и прищурился. В языке его тела было что-то такое, что не давало мне покоя. Неизменная скованность исчезла. Он больше не был безупречно собранным. Мне это нравилось.
– Что это такое? – Я встала рядом с ним и наклонилась вперед. Он обхватил меня за талию и осторожно потянул за платье, чтобы я не подходила слишком близко к цветам.
К морю цветов.
Я только что осознала, что эта часть дома была до отказа заполнена дикими цветами. И не абы какими. А бело-розовыми в форме маленьких печальных сердечек. Я громко сглотнула и отступила назад.
– И давно они у тебя?
– Почти четыре года. – Киллиан повернулся ко мне, слегка нахмурившись. – Примерно через месяц после свадьбы Хантера и Сейлор мой ланд- шафтный дизайнер позвал меня на улицу, настаивая, что я должен это увидеть. Он сказал, что это очень странно. Что он не высаживал «разбитое сердце», так что не представлял, как растение сюда попало. Он предположил, что, скорее всего, семена принесло ветром из соседнего сада, и они проросли. Но я вспомнил, что, вынув цветы из твоих волос, я завернул их в салфетку. Позже тем вечером, когда вернулся домой, я вышел в сад покурить, нашел салфетку и выбросил ее. Растение было только одно, и озеленитель спросил, хочу ли я его оставить. Я сразу вспомнил о твоем заклинании – желании, – поправил он, – и отказался. Он в тот же день с корнями выдрал «разбитое сердце». Месяц спустя на том же месте выросло еще одно. Я снова велел озеленителю вырвать его. На этот раз дошло до того, что оно поразило почву. На четвертый раз я сдался. Отчасти мне хотелось узнать, насколько же ты чертовски упряма. И взгляни на него сейчас. Мой сад полон этих цветов.
Я поджала губы, борясь с улыбкой.
Киллиан оградил часть сада, потому что она напоминала ему обо мне.
Оградил ее так, чтобы никто не увидел.
– Так что я жил с твоим «разбитым сердцем». Ядовитым напоминанием о том, как сильно я тебя хотел. А вскоре узнал, что ты выходишь замуж.
– Ты так и не ответил на мое приглашение на свадьбу. – Я почувствовала, как румянец заливает кожу.
– У всех свой предел. Я обозначил свой, чествуя собственную тупость, по вине которой подтолкнул тебя в объятия другого мужчины. Шло время. Я почти забыл о тебе. Жизнь шла своим чередом, но как бы быстро или медленно ни вращалось колесо событий, я едва помнил, что сам являюсь ее частью. Потом Пакстон сбежал, меня назначили генеральным директором «Королевских трубопроводов», а ты пришла в мой офис с просьбой об одолжении. Сперва мне хотелось держаться от тебя как можно дальше.
– Ты не хотел чувствовать, – тихо произнесла я.
Он помотал головой.
– В тот момент я даже не задумывался о вероятности появления чувств. Главным образом я все еще был раздражен из-за гребаных цветов, которые продолжали прорастать из ниоткуда по всему моему саду. Будто ты пробиралась сюда по ночам и сажала их. Но потом возникла необходимость найти невесту…
– Да, и у тебя было несколько кандидаток на выбор. Ты отменил помолвку с Минкой Гомес. Почему?
Он бросил хмурый взгляд на цветочную клумбу.
– Потому что она не ты.
– Она уже могла быть беременна.
– Дело было вовсе не в наследнике, – язвительно произнес он. Великолепный, неотразимый король, которого недооценили и неправильно поняли. – В глубине души я не был достаточно бескорыстен, чтобы мне было не наплевать на родословную.
Я глянула на часы. У нас осталось не больше получаса до того, как его желание будет исчерпано.
– Расскажи мне о синдроме Туретта, – взмолилась я. – Все с самого начала. Я видела всего несколько записей, но и их хватило, чтобы показать мне, что тебе пришлось пережить.
– Все началось с простого тика сразу после того, как отец уволил Эндрю-старшего, и переросло в полноценные приступы к тому времени, как я вернулся в Англию после летних каникул. Чем более одиноким я себя чувствовал, тем хуже становилось. Я то и дело
