В среду, в половине девятого утра, Кейт прошла по Мэйн-стрит и поднялась на крыльцо банка округа Монтерей. В коридоре она отыскала дверь с табличкой «Доктор Уайлд. Часы приема с 11 до 14».
В половине десятого доктор Уайльд оставил коляску в платной конюшне и с усталым видом взял с сиденья черный чемоданчик. Он вернулся из Элисэла, где присутствовал при отходе в мир иной престарелой госпожи Джерман, которая была не способна расстаться с жизнью тихо и мирно. Старушка делала дополнительные распоряжения к завещанию, и даже теперь доктор Уайлд до конца не верил, что все признаки жизни окончательно покинули ее сухонькое жилистое тело. Госпоже Джерман было девяносто семь лет, почтения к смерти она не питала и умирать не собиралась, постоянно перебивая и поправляя священника во время причастия. Смерть оставалась для доктора Уайлда неразрешимой загадкой. Вчера тридцатисемилетний Ален Дейл, шести футов ростом, здоровый как бык, хозяин четырехсот акров земли и отец большого семейства, сдался без боя коварной пневмонии. А начиналось все с пустячной простуды, и в жару-то он пролежал всего три дня. Загадка, да и только. Глаза у доктора слипались, и он решил обтереть лицо губкой и сделать несколько глотков виски, пока не явились первые страждущие пациенты.
Поднявшись на крыльцо, он вставил потертый ключ в замок на двери кабинета, но тот не поворачивался. Поставив чемоданчик на пол, он надавил сильнее. Безрезультатно. Тогда доктор Уайлд ухватился за дверную ручку и потянул на себя, гремя ключом. Дверь открылась изнутри. На пороге стояла Кейт.
– Доброе утро, – поприветствовал ее Уайлд. – Замок заело. А как вы попали внутрь?
– Дверь была не заперта. Я пришла рано и решила вас подождать.
– Не заперта? – удивился врач, поворачивая ключ в другую сторону – язычок замка легко выскользнул наружу.
– Старею, – посетовал он со вздохом. – Все забываю на ходу. Сам не знаю, зачем запираю дверь. Ее можно легко открыть обычной проволокой. И кому нужно заходить в мой кабинет? – Казалось, он видит Кейт впервые и не узнает. – Я начинаю прием больных с одиннадцати.
– Мне нужны пилюли, что вы прописали в прошлый раз, а прийти позже не могу.
– Какие пилюли? Ах да, вы же работаете у Фей.
– Верно.
– Чувствуете себя лучше?
– Да, пилюли помогли.
– Во всяком случае, они не причинят вреда, – заверил доктор Уайлд. – Я что, и в аптеку дверь не запер?
– А что такое «аптека»?
– Вон за той дверью.
– Должно быть, и правда вы оставили ее незапертой.
– Старею, – снова пожаловался доктор. – А как там Фей?
– Я очень переживаю за ее здоровье. Недавно ей сделалось совсем плохо. Рези в животе. И даже начался бред. Говорила всякую ерунду.
– У нее и прежде случались неприятности с желудком, – подтвердил доктор Уайлд. – Невозможно сохранить здоровье при таком образе жизни и беспорядочном приеме пищи. Мне, во всяком случае, это не удается. Медики называют это нарушением пищеварения, а оно является результатом переедания и бессонных ночей. Да, вы же пришли за пилюлями. Помните, какого они цвета?
– Их было три вида: желтые, красные и зеленые.
– Да-да, помню.
Доктор Уайлд принялся пересыпать пилюли в круглую картонную коробочку, а Кейт следила за ним, стоя в дверях.
– Как здесь много лекарств!
– Да, и чем старше я становлюсь, тем меньше их прописываю. Некоторые находятся здесь с тех пор, когда я только начинал практиковать. Так ни разу ими и не воспользовался. Обычный набор начинающего врача. Хотел заняться экспериментами, алхимией…
– Чем-чем?
– Да ничем. Вот ваши пилюли. Скажите Фей, чтобы вовремя ложилась спать и ела овощи. Я и сам всю ночь не спал. Выход сами найдете? Я уж вас провожать не стану. – Он направился нетвердой походкой в кабинет.
Кейт проводила его взглядом, а потом переключила внимание на ряды пузырьков и баночек. Закрыв дверь аптеки, она осмотрелась в приемной. Одна из книг на полке выступала из общего ряда, и Кейт затолкала ее назад, чтобы стояла корешок к корешку с остальными, а потом, взяв с обитого кожей дивана объемную сумку, вышла из дома.
Добравшись до своей комнаты, Кейт извлекла из сумки пять маленьких бутылочек и исписанный листок бумаги, завернула их в чулок и спрятала в резиновый ботик, который убрала в дальний угол стенного шкафа, где его дожидалась пара.
3
В последующие месяцы заведение Фей стало постепенно меняться. Раньше девицы отличались неряшливостью и вздорным нравом. Стоило предложить им привести себя в порядок и прибраться в комнате, как тут же поднималась буря негодования, и в доме еще долгое время царила атмосфера всеобщего недовольства и раздражения. Однако Кейт действовала иначе.
Как-то раз во время общего ужина Кейт сообщила, что, случайно заглянув в комнату Этель, удивилась, как там уютно и чистенько, и просто не могла не купить девушке подарок. Прямо за столом Этель развернула пакет, в котором оказался большой флакон на редкость стойкого и ароматного одеколона «Хойтс джерман». Этель сияла от удовольствия, втайне радуясь, что Кейт не обнаружила груды грязного белья под кроватью. После ужина девушка немедленно его убрала, подмела в комнате пол и сняла висевшую по углам паутину.
Потом Кейт заметила, что Грейс сегодня прелестно выглядит, и подарила ей свою булавку в виде бабочки со стразами. Девице пришлось срочно бежать наверх и надеть чистую блузку, достойную такого подарка.
Если бы повар Алекс прислушивался к ругани, поступающей в его адрес за скверную стряпню, то давно причислил бы себя к самым безжалостным убийцам. И вдруг открылось, что он непревзойденный кондитер, а его печенье обладает сказочным вкусом. И Алекс понял, что кулинарному искусству
