— Помимо этого, — раздраженно продолжал Хрущев, — сложилось и понятие какой-то «оттепели» — это ловко этот «жулик» подбросил, Эренбург, поэтому люди при «оттепели» стали не вникать в это дело. Теперь радио. Я не знаю, сколько людей поставлено у нас заниматься радио?
— Четыре человека, — подсказал секретарь ЦК Леонид Ильичев, имея в виду сотрудников подчиненного ему идеологического отдела.
— Тут четыре человека, там четыре, — сказал Хрущев, — все распылено и недостаточно… Телевидение, издательское дело. Это все вопросы идеологии, да какие… Оратор закончил свою речь, и затух его голос… А вот книга, кино — они оставляют свой след… Вот театр, театр имеет огромное значение… Как это лучше сделать? Сейчас вот отделы идеологии и науки, видимо, это сочетание искусственное…
— Сделать самостоятельный отдел, — предложил Косыгин. Фурцева слушала с огромным вниманием. Решалась судьба идеологического аппарата страны, в том числе Министерства культуры.
— Мне Шуйский говорил, — поведал Хрущев, — что ему звонила Екатерина Алексеевна и сказала, что кто-то выдвинул идею ликвидировать Министерство культуры. Я считаю, что это неправильно, если такая идея выдвигалась.
Одного из своих помощников Григория Трофимовича Шуйского, Никита Сергеевич особо выделял и именовал «боярином». К нему по старой памяти и обратилась встревоженная разговорами о ликвидации министерства Фурцева. Вопрос действительно обсуждался на Старой площади. Шуйский донес беспокойство Екатерины Алексеевны до первого человека в стране. Никита Сергеевич публично ее успокоил:
— Министерство культуры нам надо сохранить, потому что будет отдел ЦК. И у нас сейчас по вопросам культуры большие связи международные. Поэтому отдел ЦК будет руководить министерством, но в сношениях с Западом, капиталистическим миром будет контакты поддерживать и соглашения заключать Министерство культуры.
— Тогда Комитет по культурным связям, — вмешался Ильичев, — ликвидируется, потому что у него главная функция — культурные связи, и это передать Министерству культуры.
Хрущев велел собрать комиссию, включив в нее Фурцеву, для разработки системы управления идеологией в стране. Комиссию сформировали под председательством Суслова. Вошли в нее секретари ЦК Ильичев, Андропов, Пономарев, главные редакторы «Правды» — Павел Алексеевич Сатюков, «Известий» — Алексей Иванович Аджубей, журнала «Коммунист» — Василий Павлович Степанов, первый заместитель заведующего идеологическим отделом ЦК Алексей Владимирович Романов (многолетний партийный работник, он вскоре станет председателем Госкино)…
Семнадцатого сентября 1964 года, на последнем заседании президиума ЦК перед отъездом в отпуск (из которого он уже вернется пенсионером), Хрущев прикидывал, кого выдвинуть на грядущем съезде партии. Вернулся к кандидатуре Фурцевой и с сожалением заметил:
— Неровная. Никогда нельзя быть в ней уверенным. Так что надо наметить для выдвижения женщин помоложе. Пусть секретариат посмотрит.
В словах Хрущева сквозило недовольство Фурцевой. Екатерина Алексеевна явно могла потерять и министерское кресло. Но через месяц Никиту Сергеевича самого отправили на пенсию. Фурцева осталась министром.
Кое-какие надежды вспыхнули у Фурцевой, когда в октябре Хрущева сняли со всех должностей. Она присутствовала на пленуме ЦК, который поставил точку в карьере Хрущева. Голосовала вместе со всеми. Но Леонид Ильич Брежнев ее не жаловал и на партийную работу не вернул.
Глава восьмая
НА ИДЕОЛОГИЧЕСКОМ ФРОНТЕ
Министерство культуры, которое возглавила Екатерина Алексеевна Фурцева, появилось в марте 1953 года, когда после смерти Сталина меняли систему управления страной. Сокращая аппарат, сливали несколько министерств в одно. Вот и в новое ведомство объединили министерства: высшего образования, кинематографии, трудовых резервов, а также Комитет по делам искусств, Комитет радиоинформации и Главполиграфиздат… Получилась огромная многопрофильная структура. В ведении Министерства культуры оказались не только театры, киностудии и музеи, а и полиграфические предприятия, цирки, зоопарки, строительно-монтажные управления, которые строили школы, детские сады, поликлиники[4].
Первым министром культуры стал Пантелеймон Кондратьевич Пономаренко. Бывший руководитель Белоруссии в конце 1940-х был переведен в Москву. Сталин сделал его членом президиума и секретарем ЦК, заместителем главы правительства. После смерти вождя Пономаренко потерял все высокие должности. Его, как тогда говорили, «бросили на культуру» — отправили формировать новое министерство. На этом посту он вел себя очень либерально. Писатель Корней Чуковский вспоминал, что «эпоху Пономаренко» называли «идеологическим нэпом».
Чуковский с восторгом описывал, как побывал в министерстве. Пономаренко рассказал, что к нему пришел руководитель ансамбля народного танца Игорь Моисеев, пригласил принять новую постановку. Министр культуры ответил Моисееву:
— Вы меня кровно обидели.
— Чем?
— Какой же я приемщик?! Вы мастер, художник — и никакие приемщики здесь не нужны…
Пантелеймон Кондратьевич здраво смотрел на жизнь. Юрий Андреевич Жданов (бывший зять Сталина и сын члена политбюро) тоже заглянул к министру культуры. Пономаренко рассказал, что занимается реорганизацией сети научно-технических обществ, сокращением их числа. Поделился:
— Вот, например, общество штамповщиков. Зачем оно?
А потом задумчиво заметил:
— Впрочем, все мы его члены.
В марте 1954 года в Министерстве культуры его сменил один из главный идеологических чиновников сталинского времени Георгий Федорович Александров. На посту министра Георгий Федорович развернулся. Он питал страсть к слабому полу. Новая должность открыла широкие возможности — множество юных и хорошеньких артисток оказались в полной зависимости от министра, чем он не преминул воспользоваться.
Знаменитая балерина Майя Плисецкая вспоминала, как с удивлением всматривалась в министра, который «проводил темные московские ночи в сексуальных оргиях с молоденькими, аппетитными советскими киноактрисами. Разве откажешь любимому министру? По счастью, низкорослому, лысоватому философу любы были дородные женские телеса. Тощие, костлявые балеринские фигуры никаких вожделенных чувств у министра не вызывали. Большой балет остался в первозданной невинности».
В подмосковной Валентиновке обнаружили «гнездо разврата», где весело развлекался с женщинами легкого поведения министр Александров, а с ним еще несколько высокопоставленных чиновников. Он потерял свой пост. Сменил его бывший многолетний руководитель комсомола Николай Александрович Михайлов. Хрущев сначала испытал его на должности, которую прежде занимал сам, — сделал руководителем Московского комитета партии, но быстро разочаровался в малообразованном пропагандисте.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
