По приглашению Джеймса управляющий подсел к ним, пока они обедали. Это был маленький, темноволосый, энергичный мужчина, еще не старый. Он ревниво следил, с аппетитом ли они едят приготовленный им собственноручно фирменный бифштекс с грибами и помидорами, и частенько поглядывал на Анну, сперва даже пытаясь о чем-то с ней заговорить. Однако Джеймс умело направил разговор в нужное русло, и от Анны требовалось лишь улыбаться порой да кивать.
Ела девушка очень мало. Иногда она поднимала глаза на ботаника, ставшего владельцем гостиницы, но глаза ее ровным счетом ничего не выражали, из-за чего тому явно становилось не по себе, и в конце концов он куда-то удалился, извинившись, и более не показывался, пока они пили специально для Джеймса разысканное каберне.
ГЛАВА ПЯТАЯ
ПУТЕШЕСТВИЕ НАЧИНАЕТСЯ
Далеко на севере, где красные барханы Калахари затихли под лиловым пологом ночи, под яркими звездами, похожими на кошачьи глаза, Пятница вступил в жестокий поединок, намереваясь во что бы то ни стало отстоять свой ужин, и совсем позабыл на время и о доме, и об Анне, которая вообще запретила себе думать о любимом коте.
Сознательно, с безжалостной решимостью она пыталась избавить себя от всех раздражителей, которые способны были пробудить в ней беспокойство, — раздражителей как вымышленных, так и реальных, однако чудовищно преувеличенных ее больным воображением. Она уже потеряла таким образом Грега, возненавидела свой прежний мир и утратила всякую надежду отыскать Пятницу.
А Пятница, припав передними лапами к земле и высоко подняв заднюю часть туловища, злобно прижал уши и громко ворчал. Его соперником, претендующим на то, что осталось от короткоухой песчанки, ставшей добычей предыдущего охотника, был небольшой дикий пятнистый кот, сидевший от него метрах в трех. Пятнистый был раза в четыре легче шестикилограммового Пятницы, так что Пятница бесстрашно бросил ему вызов.
Ни тот ни другой никогда не встречались друг с другом: в родной маленькому коту пустыне Калахари не было домашних кошек, а в южной части Капской провинции, где жил Пятница, не водились дикие коты; однако оба сразу же признали по запаху, голосу и внешности, что являются родственниками, и реагировали соответственно. Маленький пятнистый кот — самый маленький из африканских диких кошек, редко встречающихся в Калахари, — явно не страдал от недостатка свирепости. Несмотря на малый рост, он не слишком отличался от Пятницы даже по повадкам, но скалил зубы и плевался с такой взрывоопасной злобой, что Пятница заколебался. Большие округлые уши дикого кота были, как и у Пятницы, прижаты к голове, и даже рисунок на шкуре был у них очень похож, только у Пятницы черными были полоски, а у дикого кота — пятнышки, которые на хвосте и на лапах почти сливались, образуя яркие полосы. Основным фоном им служила золотисто-рыжая шерсть, и только на груди было белое пятно да на морде, вокруг глаз, два белых круга. Глаза дикого кота были золотисто-янтарными, и он яростно сверкал ими в сторону Пятницы.
Пятница перенес тяжесть тела на задние лапы и разгневанно дернул хвостом; дикому пришлось уступить. Раны от кошачьих когтей — даже у победителя — слишком высокая цена за какую-то полосатую мышь или даже за песчанку, так что дикий кот попятился и исчез в траве, а Пятница принялся поедать свой ужин, довольно урча.
Пятнистый кот тоже отлично сумел приспособиться к суровым условиям пустыни: ему почти не требовалась вода, а необходимое количество жидкости он получал, поедая добычу.
Будучи по природе бродягой, он искал и находил убежище в норах других животных. Он занимал вполне определенное место в классификации кошачьих — после льва, леопарда, гепарда, каракала и большого дикого кота.
С точки зрения мыши-полевки, вряд ли можно было воспринимать как нечто живое, например, взрослых львов, разве что живой казалась тяжелая мягкая лапа, вдруг опускавшаяся откуда-то с небес и способная в мгновение ока превратить любого мелкого зверька в пыль; однако эти лапы, вполне возможно, существовали совершенно самостоятельно и не имели ни малейшего отношения к тем теплым огромным холмам, которыми казались мышам спящие львы. Самыми могущественными наземными хищниками, по мнению мышей, являлись дикие коты, и мыши их очень боялись. Глаза котов горели ярким огнем; они замечали малейшее движение, на большом расстоянии слышали слабейший треск или писк.
Их глазищи, огромные, как луна в небе, светились между двумя бугорками вечно шевелившихся чутких ушей — именно это обычно запоминала мышь перед тем, как острые когти и зубы обрушившегося на нее кота отнимали жизнь.
Если бы на месте мыши был человек, то таким же страшным ему должен был бы представляться, скажем, саблезубый тигр, причем несколько более крупный, чем известные науке особи, — высотой минимум с дерево и с глазищами величиной с человеческую голову, а любой шорох он должен был бы слышать на расстоянии по крайней мере футбольного поля.
Покинув кемпинг на реке Носсоб, Пятница прошел уже более ста семидесяти километров и теперь с высоких холмов, окаймлявших русло реки, мог видеть огни кемпинга близ Тви-Рифирен на самой южной границе Национального парка Калахари.
Всю эту неделю он передвигался только по ночам, а днем спал на берегу высохшей реки всегда поблизости от деревьев, что давало возможность избежать нападения бурых и пятнистых гиен, шакалов, гепардов, а дважды даже львов. Один раз, правда, он спасся от леопарда, нырнув в заячью нору.
Земляные норы, где он частенько отсыпался днем, и деревья он примечал всегда. В тот раз леопард загнал его на колючую акацию, и в конце концов Пятница еле умостился на тонкой веточке, куда леопард, будучи слишком тяжелым, добраться не мог, а оттуда спрыгнул в нескольких метрах от заячьей норы. И чудом успел спастись — песок так и летел во все стороны, когда леопард пытался мощными лапами разрыть нору и все-таки настигнуть ускользнувшую добычу.
Среди многих странных свойств кошек есть одно даже не странное, а волшебное свойство. Существует множество свидетельств необычайной способности этих животных находить путь домой практически из любого места земного шара. Не раз ученые, желая получить конкретные тому подтверждения, ставили различные опыты, и результаты всегда оказывались просто поразительными.
Причем проблема особого отношения кошек к своему дому становилась еще более запутанной и сложной, ибо эти зверьки умудрялись определить не только местонахождение географических пунктов, но и людей, с которыми некогда были как-то связаны, и даже отдельных предметов, к которым питали особое пристрастие, причем все это могло находиться очень далеко от мест обитания кошки или ее родного дома, где кошка никогда не была, за сотни и даже за тысячи километров от знакомых мест, — согласитесь, здесь требуется нечто большее, чем просто острый нюх или ощущение чужого биополя, что уже отчасти относится к явлениям паранормальным. Способность к предчувствиям и телепатии у животных, особенно у кошек, — явление весьма часто наблюдаемое и не раз отмеченное в письменных источниках, не говоря уже о не слишком достоверных историях о том, как крысы покидают тонущие корабли, и о странностях поведения различных животных перед тем или иным стихийным бедствием. И кошки более других млекопитающих склонны проявлять все перечисленные качества, что пробуждает у людей самые различные сильные чувства — от любви до отвращения, — однако, независимо от этого, не восхищаться способностями этих зверьков невозможно.
