Я не собиралась его заводить, но оскорбила его отца так, что тот меня ненавидит и не знает о его существовании. Рассказать нельзя. Пока не выясню, правду ли говорил хозяин. И лишь та прекрасная брошь осталась мне на память о том, что между нами было… Единственное время, когда я верила, что всё будет хорошо. Но хорошо не стало…
И дитя это… Пусть бы ребёнок достался той, кто правда его полюбит! Кому он будет действительно нужен! Потому что я не готова! Я не хочу! Я боюсь! Что же я натворила-то? Как расхлёбывать?
И главное — как можно узнать всю правду? Как выпутаться из этой ситуации?
Хотя на самом деле хочу просто закрыть глаза, исчезнуть, спрятаться и не разбираться в этом всём. Слишком сложно для меня. Идти к хозяину, что-то выяснять, противостоять его приставаниями, надеясь, что не выполнит своих угроз, терпеть ненависть Дара…
Как же хочется просто оказаться совсем в другом месте! Где всё будет понятно и просто. Где мне никто не станет угрожать! Мне так невы……'
На этом текст в дневнике, написанный неровным мелким почерком, обрывался. Видимо, его хозяйка бросила писать прямо по ходу, а потом хозяин всё же заставил Анку прийти. И попытался её принудить.
Выходит, она и правда не была девицей лёгкого поведения. Лишь пыталась устроиться в своей нелёгкой жизни. Да и к Дару хорошо относилась, по большому счёту. Может и не любила, но волновалась за него, не хотела губить. Обижая, спасала его… Но только вот от чего? Даже если приходила стража, Дару точно не стоило бы её бояться. Она об этом не знала. Но никакой угрозы от стражи у моего мужа не было точно. Видно, хозяин действительно просто воспользовался неосведомлённостью служанки и солгал ей, чтобы получить своё…
Сейчас ненависть к нему запылала во мне с новой силой. Так хотелось, чтобы он ответил за то, что натворил. Фактически он совершил убийство! И хотел совершить ещё одно, вынуждая меня пить то зелье…
Даже подумать страшно, что было бы, если бы тогда я по незнанию выпила! И жизни не могу представить без моего любимого сыночка и мужа. И как же верно Анка написала — и её мужчина, и её ребёнок достались именно той, кто за них жизнь свою готов отдать. И любит всем сердцем… Именно я обрела счастье там, где у неё не вышло. Настоящее, неподдельное, живое.
Мы же только на днях вернулись в наш дом. После дворца он казался крошечным, но ещё более уютным. Тут всё было таким родным и знакомым, словно я всю жизнь здесь прожила. Да и малыш, кажется, тоже обрадовался, что мы оказались тут. А уж как приплясывал Даров конь, когда все вместе вышли во двор оглядеться!
Правитель на удивление довольно спокойно отпустил нас. Внука даже в лоб поцеловал на прощанье. И взял обещание, что заглядывать будем чаще. А ещё попросил разрешения самому к нам наведываться. И хотя я совершенно не могла представить его на нашей почти деревенской кухне за чашечкой чая, всё равно сказала, что будем рады. Дар в ответ только фыркнул.
И вот он уже несколько дней навёрстывал всё то, что пропустил в своей мастерской, а я, как только привела все комнаты в порядок и разложила кучу подарков от дедушки для малыша, осторожно вытащила дневник с дальней полки и открыла почему-то дрожащими руками…
Погружаться в чужое прошлое было волнительно. Но я очень хотела выяснить, как так вышло. И теперь вот узнала. На душе было муторно, обидно за Анку. Сирота, выросшая на улице, не знающая добра, ласки, помощи и заботы. Старалась устроиться в жизни так, как могла, как умела. Где-то хитростью, где-то может и подлостью. Но разве же мне её винить? Тем более после того, как она старалась Дара моего спасти, пусть и на самом деле спасать было не от чего. Но она же не знала этого. Не могла знать. И хотя самой было ужасно страшно, хотя сама запуталась совершенно, всё равно до последнего пыталась оградить от беды хотя бы его. А себя не смогла в итоге…
И эта несправедливость горела во мне огнём.
Потому как только муж вернулся вечером с работы, я тут же кинулась к нему с этой тетрадкой. Пыталась заставить тоже прочесть. Но Дар напрочь отказался. Сказал, что нехорошо это с его стороны будет. Тогда я сама в общих чертах объяснила ему, что там произошло. И судя по его виду, ни о каких стражниках он знать не знал…
— Ничего не скажешь? — воззрилась на него, видя лишь полное спокойствие на его лице.
— А что тут сказать, Аня? Зря она ко мне с этим не пришла, конечно. Но время вспять не вернуть… Сожги дневник, нехорошо это всё, — и просто ушёл с малышом возиться.
Промучившись от бессилия, ведь изменить прошлое и правда нельзя, я до следующего вечера действительно верила, что Дар оставил этот вопрос и возвращаться к нему не желает. Но в тот день он неожиданно вернулся домой совсем поздно, хотя обычно приходил засветло, чтобы помочь мне с сыном…
— Что-то случилось? — увидев его хмурое лицо, забеспокоилась.
— Нет, Аня. Всё хорошо, просто дел было много… — только отмахнулся.
— Постой! Ты же обманываешь! — удивилась я, глядя в его лицо и осознавая это очень чётко.
Он редко пытается от меня что-то скрыть, но сейчас я видела именно это. Вздохнув, муж перевёл на меня серьёзный взгляд.
— Не хотел говорить, думал, что сам буду нести эту ношу. Но… Я был в доме, где работала ты и Анка. Говорил с хозяином дома, — на последних словах в его голосе прозвучал металл.
— Ты… что-то сделал с ним, да? — поняла я этот взгляд и голос.
Он явно отомстил…
— Сделал, Аня, — Дар смотрел мне прямо в глаза, ожидая реакции. А я не знала, как мне реагировать. В этот раз ведь не было случайного выброса магии… Но и упрекнуть его я не могла.
— Ты… убил его, да? — прошептала тихо, молясь внутри, чтобы нет.
Он подлый и мерзкий. Жуткий человек. Но если решать, кому жить, а кому нет — разве это лучше, чем как он поступал?
— Нет, не убил, — Дар мотнул головой. — Я хотел. Но не стал. Только отморозил ему некоторые… хм… важные части тела. Теперь он не сможет ни на кого поднять руку, которой смел душить мою женщину. Ну и о бастардах переживать не будет, они ему тоже не
