пережили. А сама библиотека — да, она давно нуждается в ремонте. Вот только руки ни у кого до этого не доходят. Эти книги никем не охраняются — бери любые. Я знаю, что уж книгу-то ты никогда не испортишь.
Шкафы со стеллажами стояли так плотно, что между ними иногда было невозможно протиснуться. Зато забравшись на них можно было без труда пройти из одного конца библиотечного зала в другой без опаски свалиться вниз («вниз» было просто некуда).
Там, наверху, на старых, скрипучих шкафах, Асад коротал вечера с книгами, а иногда просто сидел, глядя сквозь высокие окна на скалы и долины внизу. Когда снеговым тучам случалось добраться до «Гнезда», взору мальчика открывалась удивительная картина: океан снега, метель без конца и края, странная муть, в которой иногда мелькали быстрые тени.
«Что это?» — как-то спросил он Наджиба. «Птицы? Но какие птицы в такой мороз и снег?»
Наставник расхохотался и сказал: «Ну что ты, какие, к дьяволу, птицы. Это горные духи. Среди них есть и опасные, но не бойся — к замку они не приблизятся, тут уйма защитных амулетов, да и стены эти строили не только из камня»
Асад и не боялся, но такое близкое присутствие Других бередило душу. К тому времени он уже знал, что с Другими, в частности, с демонами, можно заключить договор, и эта мысль не давала ему покоя. Другие могли все. Может, они могли сделать его колдуном? В сказках договоры с демонами не заканчивались ничем хорошим, специальная литература также предостерегала от подобных опытов, но соблазн был велик, слишком велик…
Вот только здесь возникал очень горький замкнутый круг: для того чтобы призвать демона нужна была колдовская сила.
Хотя, конечно, можно было попросить кого-нибудь призвать Другого для него, Асада… Да нет, что за бред. Никто и никогда не станет заниматься ничем подобным — какая выгода? Мальчик вздыхал, сжимал кулаки, но мысль, проклятая мысль ввинчивалась в его мозг все глубже, глубже, и уже было понятно, что просто так она оттуда никуда не денется.
А еще Асад нашел тайный ход.
Это, конечно, был не настоящий тайный ход; просто часть деревянного потолка библиотеки провалилась, рухнув прямо на шкафы с книгами, и теперь по доскам можно было забраться на стропила, а по ним, в свою очередь, пролезть в любое место на этаже башни. Толку, правда, с этого было ноль, разве что подсмотреть в щелку, но Асад не горевал. Он открыл для себя еще одно наслаждение — наслаждение соглядатайства.
Он змеей пролезал между старых могучих бревен, стараясь не скрипеть досками пола, который для всех под ним был потолком и заглядывал в щели. Иногда он видел людей, а они его — нет, и в этом было нечто потрясающее. Асад казался себе Другим — духом замка, который, тихонько посмеиваясь, подглядывал за всеми из-за Великой Завесы, причащаясь чужих тайн.
С тайнами, однако, тоже была напряженка: со стропил было видно часть лестницы и большой пыльный зал. В зале не было ничего, кроме длинного стола, нескольких кресел и камина; к тому же зал всегда пустовал. Зато на лестнице иногда останавливались покурить стражники в черном (тогда до мальчика долетал сладкий запах гашиша и обрывки разговоров).
Черные стражники, как оказалось, вовсе не были немыми, просто у них была четкая инструкция — не общаться с воспитанниками ни на какую тему вообще. Большая часть их них, как понял Асад из их разговоров, были либо наемниками, либо бывшими офицерами личной гвардии падишаха. Стражники громко жаловались на быт (в их казармах топили ничуть не лучше, чем в комнатах мальчиков), ругали некое «начальство», какую-то «подписку» и все как один ждали, когда же, наконец, подойдет к концу годовой контракт. Правда, сплевывая, признавали, что, скорее всего, пойдут еще на один год — уж слишком хорошо в «Гнезде» платили.
Все это было забавно, любопытно, но, в целом, не особо интересно. Но однажды…
Однажды февральской ночью ударил такой мороз, что Асад, устав кутаться в тонкое одеяло и стучать зубами, разбудил Наджиба, испросил у того чашку крепкого горячего кофе и отправился в библиотеку — читать.
В библиотеке было холодно и темно. Асад не рисковал зажигать здесь свечи — уж слишком много бумаги и рассохшегося дерева было вокруг — но у него был личный свет. Колдовской огонек светил достаточно ярко для того, чтобы при его свете можно было читать, а большего Асаду было и не нужно.
Завернувшись в одеяло он, прихлебывая горячий напиток, читал книгу о приключениях колдуна Гарун Аль Шахиба в Великой пустыне. Это была уже пятая книга о похождениях известного колдуна и Асад млел от удовольствия, потому что впереди было еще десять, а книги были шикарны. Они вдребезги разбивали его мальчишеское представление о колдунах как о неких злобных сволочах, которые спят и видят, как бы побыстрее поставить мир на колени. Гарун Аль Шахиб по прозвищу «Малютка» (он, как утверждала книга, был самым толстым из колдунов, что когда-либо ступали по благословенным пескам Халифата) занимался, в основном пьянством и чревоугодием, не погибая от неуемных возлияний лишь потому, что лечил свой ливер колдовством. При этом всем вокруг он помогал совершенно бесплатно, жил чем Аллах пошлет и постоянно был весел. Асад отдал бы руку чтобы понять, как такое возможно.
Он уже почти дочитал до того момента, когда Аль Шахиб устроил в пустыне наводнение (колдун захотел пить, но по пьяни не рассчитал сил), когда услышал голоса.
Голоса доносились из дыры в стропилах. Несколько человек довольно громко разговаривали, похоже, на лестнице.
Асаду стало любопытно. Он ужом проскользнул на стропила и стараясь не шуметь, аккуратно подполз к своей любимой щели в потолке, с которой лучше всего просматривалась лестница.
На лестнице, однако, было пусто. Голоса доносились из большого зала с камином.
Удивленный мальчик аккуратно развернулся на животе и в два рывка оказался над залом. Здесь, почти в самом центре потолка, была дыра такого размера, что через нее великолепно просматривался каждый угол помещения внизу.
В зале находились четверо: Наджиб (наставник развалился в кресле потягивая из высокого бокала янтарную жидкость), высокий старик-алхимик в черной расшитой золотой нитью робе (его лица мальчик не видел, потому что «наблюдательная» дыра располагалась как раз над лысиной старика) и двое явно не местных: крепкий мужчина в странной одежде, похожей на плащ визиря испещренный искусно вышитыми звездами и лунами, и женщина в красивой белой шубе.
У женщины была белая, очень
