На бревнышках?
— Ха! Не на бревнышках, а на стапеле! Ну, мужики, вы даете! Нет, пропадете вы без меня, ей-богу, пропадете! На бревнышках!
Подивился Аркадий Семенович: почему обыкновенные бревна, если на них стоит корабль, нельзя назвать бревнами?
— Вы что же думаете, — продолжал внушать Паша, — вокруг света пойти — это все равно что в Парке культуры на лодочке прокатиться? Честное слово, брошу все, с вами пойду. Нужен вам стоящий капитан.
«А и хорошо бы! — подумал Аркадий Семенович. — Парень, видно, хват, дело знает!»
Тем временем подкатили к самому стапелю, к заброшенному этому суденышку.
— Ну вот, — хозяйским жестом пригласил Паша, — смотрите, любуйтесь. Значит, так, две вмятины на днище — пустяки, отрихтуем. Киль наварим. У них тут мастерская, — он кивнул на сарай, — сварочный аппарат есть и станки. Нет проблем. Материалы кое-какие председатель подбросит, я согласовал. Не бесплатно, конечно. С ихними мастерами можно договориться, они все сделают в лучшем виде. Сами-то вы... Н‑да. А у меня служба. Ну что, полезем внутрь? Аркадий Семенович, тащи-ка трап.
Аркадий Семенович огляделся, но нигде никакого трапа не увидел.
— Да вот же он! — Паша ткнул пальцем в обыкновенную деревянную лестницу, прислоненную к стене сарая. — Эх вы, писатели!
Внутри все было заржавлено, погнуто, ржавая вода студнем застыла во всех отсеках.
— Все это срежем автогеном к чертовой матери, — размахивал Паша вдохновенно руками. — Двигатель ихний выбросим — этот уже рухлядь, ни на что не годен. Новый привезу. Носовую часть наварим повыше, здесь, думаю, кабинет для Ильи Петровича надо устроить, так? Со всеми его травками и чем там еще — не знаю, не знаю! Подальше от машинного отделения, потише. Слышь, Илья Петрович, миллионерш тут принимать будешь, а? Славно, славно! Здесь камбуз и кают-компания, там кубрик. Отлично все получается! Я, ежели что, в машинном отделении могу устроиться, не барин. Но это я так, между прочим. Так как, берем посудину?
Посмотрели друг на друга Аркадий Семенович и Илья Петрович и кивнули: берем.
— Тогда пошли в правление. Денежки платить, оформлять.
* * *
В понедельник ездили в специальное учреждение подавать выездные документы. Приняли их вежливо, поинтересовались целью выезда за границу.
— С научными целями, — дерзко заявил Илья Петрович.
Молодой человек в прекрасно сшитом костюме понимающе и одобрительно вскинул бровями, кивнул.
— Только попрошу подробнее написать, в какой научной области работаете.
— В области традиционной медицины.
— Вот-вот, все и напишите подробно.
И выдав по пачке чистых бланков, объяснил:
— В анкете нельзя на вопрос отвечать простым «нет» или «да». Ответ должен быть максимально развернутым. Например, на вопрос «имеете ли родственников за границей?» следует отвечать, если у вас никого за границей нет...
— Нету никого, — энергично замотал головой Илья Петрович.
— Нету, — подтвердил Аркадий Семенович.
— ... следует отвечать: «родственников за границей не имею».
— А если бы имелся там какой-нибудь родственник? — спросил Аркадий Семенович.
— Тогда следует написать кто и где проживает. Степень родства и так далее.
— Я имею в виду, если есть за границей родственник, то не выпускают?
— Почему же? — удивился молодой человек. — Отнюдь, отнюдь!
— Тогда зачем же такой вопрос?
Молодой человек построжел, помолчал.
— Надо, — сказал жестко и отвернулся, полез зачем-то в стол.
Илья Петрович больно ткнул Аркадия Семеновича в бок.
— Что вы, в самом деле! Лезете, раздражаете глупыми вопросами! Вы же не в гастрономе!
Аркадий Семенович покорно замолчал и больше не задавал вопросов.
Поразило их количество необходимых фотокарточек специального формата на специальной бумаге.
— В фотографии скажете, что для заграницы. Там знают.
— Э-е, батенька, да вы, оказывается, бунтарь! — воскликнул Илья Петрович, когда они вышли из учреждения.
Всю неделю убили на заполнение справок, анкет, автобиографий, пришлось отстоять длиннейшую очередь в фотографии среди молоденьких взволнованных абитуриенток. Им для поступления в вуз тоже требовались специальные фотокарточки.
— Как жили люди до изобретения фотографии? — поражался Аркадий Семенович. — Как ездили за границу? Как учились в университетах?
Пришлось пройти и медицинскую комиссию — здесь помогли связи Ильи Петровича. В пятницу все было кончено.
— Уже? — удивился молодой человек в прекрасно сшитом костюме. — Быстро вы! Хорошо, идите домой и ждите. Вас вызовут повесткой.
— Уф-ф! Гора с плеч! — вздохнул Илья Петрович, садясь за руль своего «фаэтона».
Еще издали заметили они около своего корабля шевеление — мелькали какие-то фигуры, и вообще исчезло впечатление его заброшенности. «Нашего корабля!» — радостно дрогнуло у Аркадия Семеновича сердце.
— А ведь надо какое-нибудь название придумать, — сказал он.
— Есть, есть название! — бодро откликнулся Илья Петрович. — Назовем его «Литератор Утятин».
— Да ну вас, честное слово! Я серьезно! Что за судно без названия!
— Хе-хе! Шучу, конечно. А то давайте? Государство, мне думается, никогда вашим именем не назовет никакого города, никакой улицы, ни даже задрипанного переулка. Ведь не назовет?
— Не назовет.
— А тут корабль с вашим именем по морям, понимаешь... Все — кто такой; кто такой? Книжки ваши начнут разыскивать. Глядишь, и прославитесь.
— А почему не «Доктор Шмитько»?
— Э-э, нет! Моя фамилия на рекламном плакате будет. Нельзя, чтобы там и там. Нескромно.
— Тогда давайте назовем «Бродяга». Отличное название. Во всяком случае, верно отражает суть нашего предприятия.
— Пожалуй. Значит «Бродяга». Да здравствует «Бродяга»! — заорал Илья Петрович во все горло, но тут же поперхнулся и уставился в зеркало заднего обзора. — Тьфу, черт! Померещилось, будто «Волга» Ракова за нами...
— Да ну, Илья Петрович! Будет сам Раков за вами гоняться! Что вы!
— Не сам, не сам, конечно. Холуям своим мог поручить. Ему что: машина казенная, бензин бесплатный — катай себе!
Но черная «Волга», притормозившая было на шоссе, помчалась дальше и Илья Петрович вздохнул с облегчением: «хвоста», похоже, не было.
Когда подъехали к «Бродяге», застали там работу в полном разгаре: змеей шипела газосварка, изрыгая в
