Магистр медленно поднял склоненную голову.
– А-а-а, Хигарт... – сиплым голосом произнес он. – Догадались...
– Да, – коротко произнес я. Берег силы.
В другое время я прикончил бы его сразу. Вскочил бы на стол, лихим прыжком перемахнул бы на другую сторону, взмахнул бы Бьерсардом...
Но не сейчас. Сейчас я был озабочен одним: чтобы мои медленные движения казались ему всего лишь осторожными. Чтобы маг не догадался, в каком я состоянии. Потому что в противном случае он справится со мной легко и без всякой магии – снимет со стены одну из ритуальных резных дубинок, да и забьет до смерти... А я ничем не смогу помешать.
Хотя магистр тоже не в лучшей своей форме – изможденный, похудевший, взгляд тусклый... Но на меня сил у него хватит. Меня в поединке сейчас мог бы одолеть даже крысолюд...
– Афилей сообразил, что к чему? – спросил Гаэларих. – Я подозревал, что он не так прост, как кажется...
– Нет, – столь же коротко ответил я. И медленно-медленно начал огибать стол.
– Вы не могли разобраться, что самоцвет – не Навершие, – убежденно сказал Гаэларих.
– А что он такое? – спросил я без всякого интереса.
– Магический артефакт, созданный магами Исхара. Вернее, воссозданный... Когда-то такая система уже работала – откачивала излишки воды из Зейнарских озер в Восточный Уорлог. В Катаклизме самоцвет разрушился, вызвав появление плато. Исхар постепенно начало подтоплять... Вот и все. А теперь, Хигарт, остановитесь, где стоите. Прежде чем вы сделаете следующий шаг, надлежит определиться с дальнейшими нашими отношениями.
Я остановился. Не для того, чтобы определяться – и без того все для себя решил. Но поговорить стоит. В руке магистр держал небольшой жезл, похожий на тот, каким поджарил черношлемника в Альхенгарде. Похожий, да не совсем, – кристалл на вершине другого цвета и формы. Наверняка магическое оружие непрямого действия. От срабатывания которого, например, у меня под ногами разверзнется пропасть в пару лиг глубиной, да тут же и схлопнется. Или произойдет еще что-нибудь столь же приятное.
Так что отчего бы и не поговорить... Если магистр отвлечется, ослабит бдительность, – хорошо. Нет – хуже не станет.
– Присаживайтесь, Хигарт. В ногах, как вы любите выражаться, правды нет.
– Постою, – хмуро ответил я.
Хотя с удовольствием не то что сел бы – улегся бы на пол. Но боялся, что встать сил не хватит.
– Для начала объясните, как вы здесь оказались, – сказал маг. – Не люблю непонятностей... По моим расчетам, до встречи с епископом у вас и тени подозрения мелькнуть не должно было.
– Лучше надо рассчитывать. Подозрения у меня появились еще в Каэр-ла-Рэ.
* * *
И я объяснил Гаэлариху, что подозревал не конкретно его, – просто не мог взять в толк поведение Ларинтиона. Совершенно нелогично: сначала позволил нам пробить ворота, войти, набрать воды... И лишь потом занялся незваными гостями. Причем занялся странно: «воздушный кулак», метание магическим способом подвернувшихся предметов, льдина... К чему все это? Коли под рукой была чуть ли не сотня крылатых созданий. Которые, кстати, вели себя совсем не так, как на Сердце Уорлога – вяло, заторможено... Сейчас я был уверен, что к фургону мы пробились бы и без помощи Тигара. Помахали бы недолго клинками и обратили бы в бегство четвероруких.
Еще интересный момент: ни единого прямого, направленного на меня заклинания Ларинтион не применил. Словно знал, что не сработает. От кого бы?
Да и внешность у хозяина Каэр-ла-Рэ была архилюбопытная: испятнанные шаровары, голый торс, борода и патлы, совершенно скрывающие лицо...
Кстати, когда мы искали Тигара, наемница ошиблась – не мэтр расплескал чернила возле разрубленного гобелена. Да и не чернила то были... Не разъедают никакие чернила тростниковые маты наподобие кислоты. А вот кровь некоторых магических созданий весьма-таки едкая... И чуть дальше, где крови выплеснулось побольше, на стене обнаружился след от острия не то пики, не то алебарды...
В замке произошла схватка. Незадолго до нашего появления. Но кто с кем дрался?
Мэтр магистр в свое время обсуждать загадки Каэр-ла-Рэ отказался, сославшись на тайны Братства. А у меня после долгих размышлений появилось навязчивое подозрение: мы имели дело не с хозяином! Не с Ларинтионом! С убившим его посторонним магом! Снаружи не было никаких следов штурма, но для крылатых созданий нет нужды проламывать ворота тараном.
Но Гаэлариха я ни в чем не заподозрил... Однако загадки Каэр-ла-Рэ занозой сидели в мозгу. И в своем послании я задал епископу два вопроса. Попросил описать внешность Ларинтиона и сообщить, кто из магов занимался боевыми животными с весьма характерной внешностью, крылатыми и четверорукими.
И сегодня утром я узнал:
Ларинтион был очень маленького роста, почти карлик.
Четверорукими занимался Гаэларих.
И многое стало понятно... Даже заляпанные шаровары – кровью, чем же еще – коротенькие, чуть ниже колена. Даже бесформенная мантия, которую весь поход не снимал Гаэларих, хотя зачем она на болотах? Чтобы грязерухи издалека видели: приближается к ним не кто-то, а магистр славного Братства магов? Он просто боялся, что я опознаю его по фигуре...
Многого я не знал. Понятия не имел, чем занимался Гаэларих в помещении, стены которого изрекали пророчества... Пытался что-то узнать? Или подчинить чужие артефакты? Впролне возможно, наверняка ведь притащил ледяную глыбу, использовав аппаратуру Ларинтиона... И наверняка в резне, накануне учиненной в замке его пташками, сам мэтр магистр не участвовал, не мог он надолго отлучиться, не рискуя, что отсутствие обнаружится...
Всего этого я не знал.
Да и не собирался узнавать.
Я всего лишь собирался убить Гаэлариха.
* * *
– Зачем вы это сделали? – негромко спросил я.
– Исключительно из-за Тигара. Подозревал, что среди его узников найдется кто-то, понимающий толк в магии. Хотел выяснить, кто он и на что способен. И устроить ему побег.
– Вы не поняли... Вообще все... – я повел рукой вокруг себя широким жестом. И увидел, как тут же дернулся жезл мага. Бдительности магистр не потерял.
– Зачем? – Гаэларих оказался на ногах, и голос его зазвучал гораздо громче. – А кому вы собираетесь вручить Молот? Гаптору? Кооту? Неужели вы не понимаете, что им ни к чему спасать мир?! Хоть как-то его изменять? Они и сейчас живут очень неплохо... Разве такое место занимала Церковь в нашей жизни до Катаклизма? Разве владетельные сайэры и короли во всем зависели от воли иерархов? Семь столетий мы жили без Инквизиции, и ее возродил Гаптор. Для борьбы с Темными, разумеется. Много вы видели демонов Темной Стороны, горящих на кострах? Магические ордена и братства ничем не лучше. Чем занимались маги до Катаклизма? Едва ли вы помните, но, думаю, слышали достаточно рассказов, чтобы знать... Чародеи предсказывали погоду, вызывали небольшие дожди, отгоняли суховеи, лечили скотину и выполняли сотни других, столь же обычных и повседневных дел. Так было. А сейчас? Сжигают города и испепеляют армии, а самое главное, – дают людям воду, требуя взамен все, что захотят. Разве откажутся они от порожденной Катаклизмом магии кристаллов, столь увеличившей их силу? Разве захотят вернуться к прежнему положению дел? Да, им нужен Молот. Но лишь для того, чтобы спрятать его понадежнее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
