Читаем без скачивания Монгол - Тейлор Колдуэлл

— Этот тигр — твой анда.

Худое лицо Джамухи перекосила мучительная гримаса.

— Я все помню! — воскликнул он. — Я знаю! Но он одновременно и тигр!

— Муж мой, он хорошо к тебе относился!

— Я знаю! Но он — чудовище! — Он ласково взял жену за руку. — Еси, любовь моя, неужели ты желаешь, чтобы я участвовал в его походе против всего мира?!

Еси в страхе прижалась к мужу:

— Нет, нет, муж мой! Я думаю только о тебе. Если Темуджин про все прознает, он тебя убьет!

Джамуха ласково обнял жену, он стал очень грустным и задумчивым.

— Мне все это понятно, но у меня есть два пути: присоединиться к зверю или помочь его обуздать. Все остальное не в счет, — Джамуха вздохнул. — Было бы лучше, если бы я тебя не знал, а теперь у меня душа болит за тебя.

Еси видела, как страдает Джамуха, ей хотелось ему помочь. Она ласково улыбнулась ему:

— Ты не должен проиграть. Господь на небесах тебе поможет и не позволит, чтобы мир и добро на земле погибли. Дорогой мой, ты обязательно одержишь победу и превозможешь все зло.

— Я тоже в это верю, — кивнул Джамуха.

Джамуха сел на коня и выехал на открытое место возле реки. Пока он ехал, к нему вернулось старое ощущение одиночества и страха перед будущим. Он многие годы совершал подобные прогулки, представляя, что Темуджин скачет рядом с ним, они беседуют, как это делали во времена юности. Годы одиноких прогулок не прошли даром, теперь он мог бы все высказать своему анде, все их прежние недопонимания исчезли, а остались только любовь и взаимопонимание.

Однако сегодня он снова ехал один, и его никто не сопровождал, поэтому его сердце болело от одиночества и грусти. Он уже не злился на Темуджина. Черты чудовища исчезли, и осталось лицо его любимого анды, молодое и веселое, сильное, энергичное, щедрое и мятежное. Он вспоминал о Темуджине, как люди вспоминают о мертвых, а тот, кто занял его место, был врагом для Джамухи и для самого Темуджина. Сердце его разрывалось, и он уставился, ничего не видя, на зеленую текущую мимо реку и на золото хлебов.

— Темуджин! — воззвал Джамуха к небу. — Где ты? Почему ты меня покинул? Неужели я никогда тебя не увижу и не услышу твой голос? Ты мне больше никогда не улыбнешься и не назовешь своим другом! Ты умер, и без тебя мир остался пустым, как разбитая чаша!

Потом Джамуха задумался над тем, что ему предстояло сделать. Предчувствие подсказало, что впереди его ждет смерть, и все, чего ему удалось добиться, превратится в руины. Спустя некоторое время он ощутил надежду, решив, что добро и мир на земле не могут рассыпаться в прах, и если даже победят темнота и дикость, то правые силы не погибнут, ведь даже если буря ломает деревья, если вулкан извергает лаву на виноградники, если зима заморозит пастбища, то все равно затем на земле наступает весна, а почва набухает соками жизни, поднимаются и начинают цвести новые побеги. «Я должен в это верить, в это все должны верить. Иначе на земле могут погибнуть все народы, а Бог станет прятаться за темной тенью», — убеждал он себя.

Глава 15

— Теперь, — спокойно заявил Темуджин, глядя на окровавленные головы своих гонцов, — пришло наше время.

Многие его люди думали, что он говорит о мести, но Темуджин понимал, что сейчас решается его судьба.

Странно, но Темуджин не подозревал, что Джамуха Сечен собирается его предать, но если бы даже услышал об этом, не поверил бы слухам. Он твердо был уверен в том, что Джамуха его не предаст. Как ни странно, именно Темуджин, а не Джамуха, верил в святость дружеской клятвы и в то, что ее невозможно нарушить.

Темуджин скорее поверил бы, что он сам каким-то образом может предать самого себя, чем поверить в предательство Джамухи.

Правда, Темуджин часто злился на Джамуху, оскорблял и унижал его, отталкивал от себя, смеясь над ним, и относился к нему с презрением. Но он всегда доверял Джамухе и осознавал, что Джамуха — его единственный друг, с которым они близки по духу.

Он позабыл об их длительном конфликте и, подобно Джамухе, всегда чувствовал тень друга рядом с собой. Никогда он так сильно не любил Джамуху, как в эти страшные и темные дни приближавшейся драмы. Он вел честные разговоры с тенью друга, и в эти мгновения был более честен, чем во время бесед с реальным Джамухой.

«Есть такие люди, которые считают, что существующие на свете вещи делают мир реальным, — говорил Темуджин предполагаемому собеседнику. — Но если останавливаются колеса, повозка тоже останавливается. Некоторые думают, что перемена — это другое проявление единой общности. Но это проявление на самом деле новое. Человек не может пребывать в бездействии, любуясь на луну, и чтобы так продолжалось всегда. Ему следует действовать, хотя бы двигаясь по кругу. Иначе его кровь станет течь медленнее, а затем и сердце вовсе остановится. Люди говорят, что на свете нет завтра. Возможно, это правильно в отношении вечности, но для каждого живого существа всегда есть завтра. Если человек храбр, то завтра может подождать. Для меня завтра существует, а империи Китая застряли во вчерашнем болоте. А китайский Золотой Император превращается в пыль. Каждый день призывает к действию одного человека, сегодня настал мой день.

Сейчас пришел решающий миг, и я уверен, что стану победителем».

Темуджин волновался и, закончив свою речь, громко рассмеялся. Он ехал один, а сопровождала его лишь тень Джамухи.

— Люди будут говорить обо мне: «Это — величайший из полководцев и императоров, — сжав кулак и смело взглянув на небеса, проговорил твердо Темуджин. — Именно его огромные армии бороздили степи и пустыни, и перед ними опускались ниц глаза всех народов, — скажут они. — Голова Темуджина восстанет над пустотой столетий, подобно пику горы над плоскими равнинами, освещаемому светом бесконечных столетий!»

— Я всегда в тебя верил! — отвечала ему тень Джамухи.

Кюрелен же продолжал сомневаться и волноваться и говорил племяннику:

— Наверно, я уже стар, но мне кажется, что тебя ждет разочарование. Тогрул-хан до сих пор один из самых могущественных ханов-кочевников, у него есть верные друзья в Китае. Кто ты такой, чтобы выступить против него? Вонючий и немытый багатур степей… молодой и неграмотный, не осознающий силы своих противников. Остановись, пока еще не поздно и сохраняй спокойствие, тогда, возможно, Тогрул-хан позабудет о тебе.

— Дядя! Ты же сам говорил, что меня ждет необычная судьба! — пришел в неописуемую ярость Темуджин.

— Это было тогда, когда я был постоянно голоден и лесть могла мне помочь, — пожал плечами Кюрелен. — Что ты можешь поделать, — помолчав, добавил Кюрелен. — У тебя воинов в двадцать раз меньше, чем у Тогрул-хана. Конечно, тебе удалось многого добиться, но не стоит все подвергать риску ради одного безумного жеста. Призадумайся! Внимательно посмотри на себя. Ты знаешь, что я всегда давал тебе хорошие советы.

Оэлун тоже была в ужасе.

— Ты посмеешь напасть на Тогрул-хана? Сын мой, ты — просто сумасшедший. Он нас разобьет еще до наступления первых снегов. — Но видя, что ее слова сын не слышит, грустно добавила: — Ты похож на лисицу, вызвавшую на поединок тигра. Я с тобой согласна, что он повел себя нагло, посмев убить мирных гонцов. Но это всего лишь часть того, что нам ведомо. Но я догадываюсь, что твоя растущая наглость возмущает твоего названого отца. Твоя хвастливость и настырность заставляют его волноваться и думать о сохранении мира в Гоби. Я хочу дать тебе только один совет: отправь ему послание и признай свою глупость; попроси прощения и обещай ему верность и вечную преданность.

Темуджин медленно оглядел огромное море темных юрт и мрачно усмехнулся. Он видел перед собой несметные стада и множество людей. Потом сказал:

— Я навел порядок там, где убийцы и грабители творили раньше свой скорый суд. Мне удалось примирить воюющие племена и прекратить вражду. Я установил среди воинов строгий порядок и помог сотням слабых племен. Я обеспечил безопасность многим торговым караванам и тем самым добыл для нас богатства, и у нас стало больше воинов. Все это я сделал сам, а теперь мне завидует и боится меня Тогрул-хан. — Голос Темуджина крепчал и становился злобным: — Он понял, что я его враг! Между нами пойдет борьба за власть над Гоби! Мне это было всегда известно, и я сохранял мир до тех пор, пока не набрал достаточно силы. Теперь я силен, и мы должны сражаться за титул Повелителя Гоби. Я говорю тебе, что ему не удастся меня победить. Меня поддерживают духи, и за меня горой стоит моя судьба. Я всегда повторял эти слова, теперь я в них полностью уверен.

Старик Кокчу был вне себя от страха, когда к нему пожаловал Темуджин, но едва шаман увидел лицо гостя, сразу постарался скрыть свой страх. Он понимал, что желает от него услышать Темуджин, и, будучи мудрым и хитрым шаманом, он сказал то, что гость хотел услышать.