— И это — тоже человек, — раздался голос чогграма.
Володя понял: кому-то из людей понадобилась икра. Он вспорол рыбину и, вынув икру, остальное выбросил. А кто-то любил лакомиться брюшком, носовыми хрящами, глазами рыб… Остальное было не нужно. И эта роща, и озеро — вот что может сделать человек с природой…
Тихо-тихо было вокруг. Но вот вдали, меж двух обугленных берез, показался олень. Панты [19], которые стоят очень дорого, потому что из них делают ценные лекарства, у него были выломаны. На голове зияла рана… И, не дожидаясь, пока чогграм снова произнесет «И это — тоже человек!», Володя зажмурился и кинулся прочь, не разбирая дороги.
Вдали возвышались черной зловонной стеной обугленные стволы деревьев… он видел остатки костра, небрежно разожженного человеком. Володя перебежал какую-то сухую дорогу и только потом понял, что это русло бывшей реки, перегороженной человеком. А когда увидел пустынное, точно выжженное, поле, засыпанное черным щебнем, зажмурил глаза, не в силах больше смотреть. Сердце сжималось от непонятного горя. Стыд жег его, будто на груди был спрятан тлеющий уголь. Стыд за то, что он… тоже человечьей породы!
И тогда Володя вспомнил Унгхыр. Как она вырывает из земли клубни сараны и, отделив один-два зубчика, сажает обратно. Чтобы не оскудела тайга даже в такой малости…
Он обернулся. Чогграм смотрел ему вслед.
— Не все такие! — крикнул Володя. — Люди разные! Нельзя всех ненавидеть из-за некоторых! Или… убивай тогда меня тоже! Потому что я тоже человек!
Великий врачеватель Лунд
— Тише, тише! — услышал Володя ласковый голос. — Что с тобой? Почему ты кричишь?
Он рванулся и открыл глаза. Он в пещерке, на своей постели! В одном углу их жилища спит Унгхыр, в другом — Марг. Костер по-прежнему горит у входа, бросая яркие отсветы на стены и на лицо склонившейся Иты.
— Это ты? — радостно прошептал Володя. — А где он?
— Кто? — удивилась девочка.
— Так, никто… это был сон, — невнятно проговорил Володя.
Итаврид спросила:
— Хочешь есть? Долго лежал ты без памяти, наверное, проголодался! — Но тут же она насторожилась: — Тсс! Тише!
Володя услышал еле различимый скрип гальки под чьими-то очень осторожными шагами.
Ита скользнула к выходу и крикнула очень громко и презрительно:
— Выходи, Лунд! Не прячься! Я вижу тебя!
От ее голоса проснулись Марг и Унгхыр. Старуха метнулась к Володе, словно хотела защитить его от какой-то опасности. Ее глаза зажглись радостью, потому что он был в сознании, но тут же она посмотрела на его изголовье — и побледнела от изумления. Настороженные глаза ее метались от лица Володи к чему-то лежащему возле его головы, потом она схватила это нечто так быстро, что он не успел ничего рассмотреть, и спрятала в складках одежды.
Тем временем охотник Марг, который, сжимая нож, выбежал из пещеры, вернулся, волоча за собой… и правда Лунда, сына Чернонда.
— Что тебе здесь нужно, крысенок? — пренебрежительно спросил Марг. — И сколько вас еще прячется в темноте?
Маленькие глазки Лунда блеснули при слове «крысенок», но ответил он смиренно:
— Я один… Я… ушел от шамана…
— Почему?
— Он злой, жестокий, несправедливый. Я не хочу быть с ним.
Унгхыр пристально посмотрела на него и покачала головой, а Марг недоверчиво рассмеялся:
— Спой эту песню кому-нибудь другому, Лунд. Ты такой же, как твой отец. Малек похож на рыбу, хоть он маленький, а та большая.
И снова странно блеснули глаза Лунда, и он произнес напряженным голосом:
— Да, я сказал неправду. Я пришел потому, что хочу быть с сильнейшим. Я хочу служить звездному человеку.
— Но ты же сам пел, что нет среди звезд такого, — возразил Володя.
— Я… я был зол на тебя тогда. Я так нарочно говорил…
— Конечно, ты не мог меня там видеть. Я ведь не со звезд.
— Мне нет до этого дела, — буркнул Лунд. — Но зато тебе помогает сам чогграм. Твой друг охотник Марг сумел укротить бурю, вызванную моим отцом. Ты победишь шамана, потому что эта старуха знает, где растет голубая лилия. Ты сильный. Я хочу быть там, где ты.
Марг сказал:
— Ну, теперь немного сил у него, как видишь. Он тяжело болен.
Лунд радостно встрепенулся, словно только и ждал этих слов:
— Я могу вылечить его! Мне ведомы великие тайны врачевания. И он снова будет здоров и силен, как прежде.
Марг растерялся. Видимо, ничего доброго он не ожидал от сына шамана. Но Ита радостно вскрикнула и подбежала к Лунду.
— Теперь ты говоришь правду? — трясла она его руки. — Если ты вылечишь его, я подарю тебе морской камешек. Он лежит в большой перламутровой раковине. Он светится мягким белым светом. Красивее его только звезды в небе…
— Одной затяжкой табака перевернешь женский характер! — проворчал Марг, досадуя, что Ита стала так приветлива с бывшим врагом.
Глаза Лунда снова сверкнули, на этот раз жадно. Он быстро вынул из-за пазухи какую-то белую кость и пристроил ее на каменный выступ над головой Володи:
— Это челюсть зайца. Талисман. — И с неожиданной властностью распорядился: — Веток багульника в костер подбросьте. Дым его выгоняет боль из головы.
Видимо, он дал правильный совет, потому что Марг послушно вышел, а когда он вернулся, от костра потянуло душноватым, но приятным дымком.
А Лунд, не теряя времени, выхватил из-за пояса палку, на одном конце которой виднелся искусно выточенный из дерева медведь, на другом — змея, и начал вертеть ее, прыгая по пещере. Володя всякий раз отворачивался, когда изображение змеи приближалось к его лицу.
Еще бы! Насмотрелся он тут на змеиные физиономии!
Лунд выкрикивал:
— Куа, куа, куа! Кегн мой, покровитель мой, гагара, ловкая и быстролетная, ко мне явись! Кегн мой, змея, та, что может пробраться везде и неуличимо поразить врага, — ко мне явись!
Ита и Марг слушали как завороженные…
— Кегн мой, камбала, та, что от любой опасности, в песок зарывшись, скроется, — ко мне явись! Кенг мой, медведь, тот, что сильнее всех, — ко мне явись!
Володя насторожился, едва услышав про змею, а потом про камбалу. С некоторых пор он питал величайшее недоверие к этой рыбе. А Унгхыр напряженно смотрела на бледное лицо Лунда, на его руки, будто что-то вспоминала. И вдруг негромко сказала:
— Ты произносишь древние заклятия, Лунд! Откуда ты их знаешь?
Лунд замялся. А старуха, не давая ему опомниться, уже подошла к нему близко-близко, протягивая на ладони какие-то голубоватые луковки, напоминавшие коренья сараны, и сказала:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
