при 37 орудиях, к 28 ноября -уже 40 000 штыков, а к 12 декабря-52 000 штыков при 88 орудиях. Но боеспособность войск турецкой Орханийской армии была в целом не высока. Пехота была собрана из самых различных пунктов Балканского полуострова и в большинстве своем состояла из малообученных и необстрелянных кадров мустахфиза. Таборы не были сведены в бригады и дивизии, так что о сколоченности армии не могло быть и речи. Задачу организации Орханийской армии верховное турецкое командование возложило на Мехмета-Али-пашу, который прослыл хорошим организатором. Задача эта была не из легких. Мехмету-Али-паше пришлось решать ее на ходу, так как он мог приступить к ее решению только после 21 ноября, когда выехал из Софии в Орхание, а в этот день уже началось наступление отряда Гурко.
Наступление развивалось в основном двумя колоннами: правая двигалась на Орхание, левая - на Этрополь. Первые же бои показали недостаточную боеспособность войск Орханийской армии турок. Правая колонна отряда Гурко уже 23 ноября заняла Правец. Здесь хорошо выявились черты новой тактики наступления, постепенно вырабатывавшейся в ходе всех боев Дунайской армии. Наступление велось «перебежками поодиночке, или тонкими струйками по 5-10 человек, выбегающими одна за другой вперед, из разных точек главного потока. Каждый камень, глыба земли, пень, рытвина, куст скрывает за собой стрелка, посылающего неприятелю неприятность»(2); применялись в наступлении взаимная поддержка огнем и передышки в мертвом пространстве и пр. 30 ноября правая колонна заняла Орхание. Левая колонна 25 ноября заняла Этрополь, а 30 ноября - Златицкий перевал.
Мехмет-Али-паша, принимая во внимание низкую боеспособность своей армии, значительно рассредоточенной по изолированным позициям обширного горного района, решил почти все свои силы отвести назад и сосредоточить их на заранее укрепленной позиции у Араб-Конакского перевала, через который пролегало шоссе на Софию. B создавшихся условиях у него иного выхода и не было. К утру 30 ноября Мехмет-Али-паша сосредоточил на араб-конакской позиции до 43 таборов. В процессе отхода вся турецкая пехота была сведена в три дивизии, по две бригады и одному резервному полку в каждой. К этому времени в армию прибыл ряд вполне боеспособных, обстрелянных таборов из Боснии. Все это позволило Мехмету-Али-паше прочно занять араб-конакскую позицию, оставив лишь небольшой отряд для защиты позиций у Лютаково. Положение Орханийской армии укрепилось, что придало устойчивость обороне Араб-Конакского перевала, на котором позиции турок были очень сильны.
Это сразу же сказалось на ходе наступления отряда Гурко. Колонна Дандевиля, наступая на Этрополь, с большим трудом, потеряв около 350 человек, 28 ноября заняла лишь Врачешский перевал (гору Колдырма), на котором располагались слабо укрепленные передовые турецкие позиции. Сопротивление турок при этом было весьма упорным, потери их только убитыми доходили до 200 человек.
Усиление сопротивления Орханийской армии не остановило на себе внимания Гурко. Он по прежнему продолжал считать вполне возможным почти безостановочное наступление на Софию. Само занятие турецкими войсками араб-конакской позиции Гурко рассматривал как мероприятие кратковременное, рассчитанное лишь на прикрытие отхода турецких войск на Софию и далее; он даже предложил Дандевилю выслать охотников, чтобы убедиться, не бросили ли турки своих позиций.
Однако турки своих позиций не бросили и отражали продвижение русской разведки. Личное ознакомление Гурко с араб-конакскими позициями убедило его в их силе и в значительной численности занимавших их войск. Тогда Гурко решил, по примеру Телиша, «выжить» турецкую пехоту из занимаемых ею позиций при помощи одной лишь артиллерийской бомбардировки. До 3 декабря включительно войска отряда занимали исходное положение и втаскивали на горные кручи орудия, устраивая в то же время укрытия для них и для пехоты.
2 декабря Непокойчицкий сообщил Гурко, что сербы могут вступить в войну не ранее середины декабря и что, по сведениям из Константинополя, в первой половине декабря Мехмет-Али-паша намерен двинуться через Берковицу на выручку армии Османа-паши. В тот же день главнокомандующий, в соответствии с новыми данными обстановки, приказал Гурко «отнюдь не двигаться по ту сторону Балкан». Действительно, если бы второе сообщение Непокойчицкого оказалось верным, то в связи с задержкой вступления Сербии в войну отряду Гурко угрожал бы выход в тыл через Берковицу крупных сил турецких войск.
Ни сообщения Непокойчицкого, ни приказ главнокомандующего не побудили Гурко отказаться от предположенной им бомбардировки араб-конакских турецких позиций. Гурко счел, что для движения через Берковицу Мехмет-Али-паша не сможет выделить более десяти таборов, которые не составят серьезной угрозы отряду. Исходя из этих соображений, Гурко и решил начать 3 декабря бомбардировку турецких позиций. Но его опередил Мехмет-Али-паша.
Войска Мехмет-Али-паши 3 декабря начали контратаку лесистой высоты, близко подходившей к основным русским позициям, рассчитывая в случае успеха перехватить софийско-плевненское шоссе и тем лишить русские войска удобного пути сообщения с тылом. Однако контратака эта успехом не увенчалась, а 4 декабря Мехмет-Али-паша был отозван в Константинополь; временно заместивший его Шакир-паша о возобновлении контратаки и не думал.
Тем не менее турецкая контратака так подействовала на Гурко, что он сосредоточил против араб-конакских позиций почти все силы своего отряда; развивать наступление на лютаковском и златицком направлениях было уже нечем, и находившиеся там слабые отряды перешли к обороне. Таким образом, Гурко не только отказался от обхода араб-конакских позиций через Златицу, но над правым флангом и ближним тылом его отряда нависла угроза со стороны лютаковской группы турецких войск.
Одновременно с сосредоточением почти всех сил отряда против араб-конакских позиций Гурко начал их бомбардировку, которая продолжалась с 4 по б декабря. Эффективность этой бомбардировки была невысока. Горный рельеф не позволял русской артиллерии ни занять по отношению к турецким укреплениям охватывающее положение, ни расположиться достаточно близко к своим целям; следствием этого явилось то, что артиллерия отряда не смогла вести по турецким укреплениям сосредоточенный огонь с близких и средних дистанций. Все это превратило двухдневную бомбардировку в пустую трату снарядов. Механическое перенесение опыта Телиша в совершенно иные условия себя не оправдало. 6 декабря поступила телеграмма главнокомандующего, в которой последний сообщал о неудаче под Еленой и категорически воспрещал всякое наступление. Эта телеграмма дала Гурко выход из того тупика, в который он попал.
С 7 декабря весь отряд Гурко переключился на сооружение укреплений и оборудование позиции. В таком состоянии отряд Гурко находился без особых изменений вплоть до конца второго этапа войны.
Потекли тяжелые дни борьбы войск отряда не столько с противником, сколько с суровыми условиями погоды и бытовыми неполадками всякого рода. В начале стоянки против араб-конакских позиций шли сильные дожди и стояли густые туманы, сменявшиеся сильными ветрами; потом наступили морозы; начались сильные вьюги и бураны, температура упала
