— Я не могу подвергать сестру опасности. Я не знаю, что ее ждет в незнакомой стране, среди чужого народа.
— Ты только что назвал меня братом.
— Тебя, а не других египтян. Я спасаю твою жизнь, а взамен требую, чтобы Инара осталась здесь.
— Она не захочет.
— Ей придется послушаться тебя. Ты сможешь ее убедить. В крайнем случае обмани. Пообещай, что скоро вернешься.
Тамит подумал об Инаре. О тех моментах, когда она отдавалась в его власть и он уносил ее душу на невидимых крыльях туда, где обитал его дух. Как ни странно, это происходило в минуты телесного сближения, в моменты накала страсти. Если она исчезнет из его жизни, он потеряет все.
— Хорошо, пусть будет по-твоему, — согласился египтянин, и Кармел облегченно вздохнул.
Хетт ушел, а Тамит долго и мучительно размышлял. В конце концов он не выдержал и все рассказал Инаре. Египтянин удивился, когда она оживилась, воспрянула духом и будто сбросила с плеч тайный груз.
— Это та самая разлука, о которой говорил жрец! Ты правильно сделал, что во всем признался. Теперь мы сможем перехитрить судьбу. Я — часть тебя, я поеду с тобой.
— Я не знаю, почему Кармел так настаивал. Быть может, он знает больше, чем мы? — задумчиво произнес Тамит.
— Мой брат ревнив, как все мужчины, а я одна из хеттских женщин, хотя и его сестра.
Возможно, она была права. Тамит боролся с собой, заранее понимая, что искушение окажется сильнее. Что-то внутри его существа сопротивлялось любым разумным доводам и заставляло идти на риск.
Когда Кармел пришел второй раз, принес охранные таблички и рассказал, куда идти, Тамит притворился, что сумел уговорить Инару. Девушка великолепно сыграла роль скорбящей, подавленной грядущей разлукой жены. Она упросила брата позволить ей ненадолго остаться в доме мужа, чтобы помочь ему собраться в дорогу, и Кармел согласился. Тамиту Инара сказала, что найдет способ обмануть брата.
— Обещаю, что буду ждать тебя по ту сторону ворот.
— Но как ты сможешь...
Она не дала ему договорить и, гордо вскинув голову в короне сияющих золотом волос, промолвила:
— Я — царская дочь и сестра царя!
Тамит с улыбкой подумал о том, что она наверняка будет пользоваться среди его соотечественников ошеломляющим успехом.
Вечером Кармел привел двух лошадей.
— Одна на смену, — пояснил он.
— Как Инара? — осведомился Тамит.
— Она хорошо держится, — сказал Кармел и положил руку на плечо молодого человека. — Не беспокойся, мы позаботимся о ней. А если у нее родится ребенок, то и о нем тоже.
Когда они шли по улицам Хаттусы, стараясь держаться в тени, Тамит спросил:
— Почему Инара должна остаться? Мне кажется, ты не называешь истинной причины.
— Потому, — ответил хетт, — что наша мать сказала: «Не отпускай мою дочь с египтянином, он увезет ее на погибель». А она никогда не ошибается.
Тамита пронзила боль, дошедшая до самого сердца. Что же делать? Можно ли верить предсказаниям, ведь будущее известно только богам! Не лучше ли, пока еще не поздно, раскрыть Кармелу правду? Но что тогда будет с Инарой, ведь она не раз говорила: «Если мы расстанемся, мне незачем будет жить!»
Он промолчал. Хетт довел его до начала тайного хода.
— Если встретится пост охраны, покажешь таблички.
— Тебя не накажут? — снова спросил Тамит.
Кармел упрямо тряхнул головой.
— Я выкручусь.
Они пожали друг другу руки.
— Предчувствие говорит, что мы больше не увидимся. Будь счастлив, египтянин. Я рад, что познакомился с тобой, — произнес хетт.
Тамит подумал о том, что скажет Кармел, когда узнает об обмане, о том, что Инара сбежала. Сочтет его предателем?
Кармел ушел не оглядываясь. Египтянин остался один, но ему не стало легче. Его терзали тревога и совесть. Быть может, Инаре не удалось убежать? Тогда, как бы мучительно ни далось такое решение, он не станет ее дожидаться и пустит лошадей вскачь.
Таблички с царской печатью сделали свое дело: Тамит благополучно выбрался из города. Если на главных воротах его могли остановить соглядатаи Муваталли, то проследовать через ход, о существовании которого знали лишь посвященные и который охранял один-единственный стражник, не составило труда. Стены подземного хода были исчерчены древними знаками, непонятными и пугающими. Хотя культ смерти был развит у хеттов куда меньше, чем у египтян, их обычаи, а также храмы и другие постройки вызывали мрачные мысли о тайнах, сокрытых в глубине былых времен или в недрах земли.
На равнине гулял прохладный ветер, остро пахло свежей травой. Инара ждала Тамита, и, когда он подъехал, на ее лице расцвела улыбка. Увидев, как она рада встрече, египтянин решил не рассказывать жене о разговоре с Кармелом.
Вскоре Хаттуса осталась позади. Тамит и Инара ехали по широкой равнине. Горизонт растворялся в сумеречной мгле, отчего небо казалось таким низким, что путникам чудилось, будто они вот-вот коснутся его головой. Ветер трепал конские гривы, но не мог развеять лежавшего в низинах тумана. Повсюду витал дух одиночества, и у Тамита тревожно заныло сердце. Инара, напротив, казалась бодрой, она крепко держала повод и смело смотрела вперед.
Вскоре путники достигли Оронта. Река широко разлилась, и ее воды казались неподвижными. Инара сказала, что помнит место, где должен быть брод. Они перешли через реку. Туман становился все гуще, он окутал нижние ветви кустарников и деревьев и стелился по земле густой пеленой. Отчего-то у Тамита появилось предчувствие, что, как только туман растает, перед ними предстанет совсем другой, измененный, преобразившийся мир.
— Я виноват перед Кармелом, я обманул его доверие, — произнес он в надежде хотя бы немного облегчить душу.
— Не думай об этом, — нежно проговорила Инара, — главное, что мы вместе.
Стремясь поскорее покинуть земли хеттов, они продолжали ехать ночью, и это напомнило Тамиту бегство с Тией после ее свадьбы. Тогда они тоже плыли по Нилу во тьме, стремясь перехитрить судьбу. Он не рассказывал об этом Инаре и никогда не расскажет.
Стояла глубокая ночь, когда Тамиту почудилось, что за ними кто-то едет. Было очень тихо, потому каждый звук казался гулким. Инара тоже прислушалась и прошептала:
— Мне кажется, это не хетты. По эту сторону Оронта живут разные племена, многие из которых после войн Муваталли занимаются разбоем.
Едва ли кто-то стал бы разъезжать по ночам без крайней нужды. Тамит старался не показать, насколько он обеспокоен. Он не считал себя опытным наездником, тем не менее рискнул пустить лошадь вскачь и временами обгонял Инару, которая с детства привыкла ездить верхом. Они не разговаривали друг с другом, лишь беспрестанно погоняли коней. Небосвод был погружен во мрак, и беглецы почти ничего не видели, однако темнота давала надежду на то, что им удастся оторваться от погони.
