Отчаянно желая принять горизонтальное положение, она медленно поползла по кровати, не заботясь ни о чем другом.
Это было не совсем то, что планировала Саския, успела подумать она. Боже, какая неудобная кровать. Она посмотрела вниз и обнаружила, что лежит на чьих-то ногах. Она заморгала, чтобы ноги перестали кружиться и множиться у нее перед глазами, и вновь посмотрела вверх.
Феликс снисходительно наблюдал за тем, как она старательно карабкалась по его великолепному телу. Его глаза были полузакрыты, как у огромного льва, который грелся на солнце у водоема, милостиво позволяя своей львице вылизывать ему уши.
Сосредоточенно закусив губу, она добралась до подушек и крепко поцеловала его в губы, испытывая огромную радость оттого, что до сих пор была в сознании.
Феликс застонал от удовольствия, когда ее язык скользнул к нему в рот, воспламеняя желание. Потом он так же быстро выскользнул.
Широко улыбаясь, Фоби погружалась в пьяный сон, в котором Дэн и Феликс целовали ее тело в промежутках между жизненно важными признаниями. Фоби устроилась на подушках, издающих неприятный запах, удовлетворенно вздохнула и отключилась.
— Фоби? — позвал Феликс. — Фоби?
— Спи, Дэн, — сонно пробормотала она и наугад поцеловала его в правый бок.
Ей снился ужасный сон. Когда он целовал ее, она целовала его в ответ. Когда он прикоснулся к ее спине, она раздвинула языком его губы. Когда его рука оказалась у нее между ног, она провалилась в долгожданную бессознательность.
28
— Я в таком бешенстве! — Портия ворвалась в свою квартиру, сгибаясь под тяжестью чемоданов и сумок с покупками в беспошлинном магазине.
— Ты выглядишь немного бледной, Саския. Я вижу, что ты похудела, и это совсем не плохо.
Она подошла к огромному встроенному шкафу.
— Ты обращалась в ту клинику, которую я тебе посоветовала?
— Да, — вздохнула Саския, стараясь не думать о еде. — Ты устала от смены часовых поясов?
— Нисколько. — Портия задумчиво смотрела на чистую, светлую, лишенную характера квартиру. — После инцидента с этим дьявольским отродьем я включила плеер и до конца полета слушала диск с записью о том, как обрести счастье и интерес к жизни. Я купила его в Калифорнии. Он довольно забавный — я давно так не смеялась.
Саския почти не слушала ее.
— Ты на самом деле думаешь, что я похудела?
— Очень сильно. — Портия рассеянно кивнула. — Я же сказала, что ты прекрасно выглядишь. Посмотрим…
Портия открыла дверь шкафа и отпрянула, когда на нее начал падать спрятанный там хлам.
— И я не знала, что вы друзья с Дэниелом Нишемом, — неожиданно сказала Саския, открывая пакет.
— С Дэном? Я пару раз говорила с ним по телефону, но мы никогда не встречались. Почему ты так решила?
Саския остановилась и с недоверием посмотрела на нее.
— На этой неделе он позвонил пять или шесть раз и оставлял сообщения на автоответчике. Он был очень раздражен, но отказался говорить, в чем дело.
— Как интересно. — Портия лукаво улыбнулась.
Увидев легкое замешательство сестры, Саския подумала о том, не преследует ли он Портию. Она очень надеялась, что нет, иначе Фоби этого не вынесет. В последние несколько дней Саския начала цепляться за слепую любовь Фоби к Дэну как за маленький спасательный круг в бурном, бушующем море своей ревности.
Она взглянула на требовательно зазвонивший телефон, который стоял на чистой поверхности стола.
Наверное, это Пирс, подумала она. Звонит, чтобы узнать, как она долетела. Хрипловатым от желания голосом он хочет попросить ее рассказать что-нибудь непристойное, сказать, что она скучала, и возбудить его детальным описанием того, что на ней надето. Она внезапно почувствовала неимоверную усталость и с раздражением сняла трубку.
— Портия Гамильтон.
— Портия, это Дэниел Нишем. Прости, что я докучаю тебе.
— Все в порядке. — Она неожиданно заметила, что у нее сел голос. Возможно, из-за усталости, но большей частью из-за бессовестного расчета очаровать его. Какой у него великолепный, сексуальный голос, подумала она. — Чем я могу тебе помочь?
— Мне как-то неловко говорить об этом. — Дэн прокашлялся и продолжил своим мягким, чуть хрипловатым голосом. — Но я в отчаянии, а ты так помогла мне пару недель назад. Я снова пытаюсь найти Фоби Фредерикс. Я везде оставил сообщения, но у меня складывается впечатление, что она исчезла. Ее нет… э-э-э… в своей квартире. Я знаю, что хватаюсь за соломинку, но я подумал, что ты…
— Фоби? — Портия вздохнула с раздражением и разочарованием. — Знаешь, Дэн, я только что вернулась из Штатов, и… подожди минутку…
Портия зажала трубку рукой и повернулась к сестре.
— Саския, — нетерпеливо прошептала она. — Ты знаешь, где сейчас Фредди?
Лицо Саскии сморщилось, словно упаковка от чипсов, брошенная в огонь, и она разразилась слезами.
— Она в Париже, — раздался прерывистый всхлип.
— В Париже? — Портия крепко сжимала трубку из страха, что Дэн услышит чеховский плач убитой горем женщины.
— Да, — прорыдала Саския. — С Феликсом.
Глаза Портии расширились и стали похожи на блюдца. Эта предательница Фоби Фредерикс, с горечью подумала она, должна поджариваться в аду на раскаленном вертеле. И она точно недостойна того, чтобы такой прекрасный, подобный греческому богу мужчина, как Дэн Нишем, обзванивал пол-Лондона, чтобы найти ее.
— Возьми кусок туалетной бумаги и вытри слезы, дорогая, — попыталась она успокоить сестру. Ей хотелось как можно быстрее избавиться от Саскии. — Как только я отделаюсь от него, мы с тобой поговорим.
Она указала взглядом на телефон и приподняла бровь.
Как только Саския ушла в ванную, продолжая всхлипывать, Портия перестала зажимать трубку и несколько раз сглотнула, прежде чем заговорить неторопливым, глубоким голосом.
— Дэн, — осторожно начала она. — Я не совсем уверена, как тебе это сказать, и стоит ли мне говорить это…
29
Когда Фоби проснулась, Феликса рядом не было. Он оставил помятый льняной пиджак и пачку сигарет «Честерфильд», но быстрый осмотр комнаты показал, что все остальные следы его пребывания исчезли. Не было даже бутылки. Она опустилась на тонкую влажную от пота простыню, чувствуя огромное облегчение, и подождала, пока утихнет бешеный стук в висках.
Ее до сих пор трясло, но она уже могла ясно мыслить и воспринимать свет, звук, запах, тепло и прикосновения. Следовательно, она остро ощущала, что занавески были раздвинуты, в комнате пахло сигаретами Феликса, солнце поджаривало ее тело, словно она была выброшенным на песок моллюском, а талию безжалостно стягивал пояс халата. Еще она поняла, что в дверь ее комнаты яростно стучал хозяин, словно благонравная хозяйка мотеля в Брайтоне, которая намеревалась определить причину ритмичного скрипа пружин кровати.
