Читаем без скачивания Когда говорит кровь - Михаил Александрович Беляев

разноцветные рыбки. Весь Царский шаг был прекрасен, но больше всего Айдеку нравились именно стелы, на бронзовых барельефах которых были увековечены все главные победы государства.

Когда ему выпадал такой шанс, он всегда обходил как можно большее их число и подолгу вглядывался в кованную память государства. Вот и сегодня его путь пролегал почти до самой площади Белого мрамора, а время совсем не поджимало и не подгоняло Айдека. Он мог гулять по главной улице города, наслаждаясь столь редкими тут тишиной и покоем, прячась от всех в глубинах великой истории государства.

Поворот, из которого он вышел, как раз находился возле самой первой стелы, расположенной за десять тысяч шагов от Прибрежных врат. В пятидесяти саженях от нее уже расчистили новую площадку, на которой вскоре должен был возвыситься новый монумент, возведенный в честь покорения харвенов. Но пока литая в бронзе история государства начиналась с победы над величайшим смутьяном в истории Тайлара.

«Стела Рувелии», как прозвали ее в народе, была в некотором смысле уникальной – ведь ее посвятили не завоеванию соседней страны или разгрому варваров, пусть даже уже покоренных, как все прочие триумфальные монументы, а победе над мятежниками, многие из которых были этриками и даже гражданами государства.

Отношение к этой стеле у Айдека было непростым. Слишком мрачные страницы истории застыли на ее бронзовых барельефах. Слишком уж неоднозначной была изображаемая здесь радость победы и последующий триумф с казнями бунтовщиков. И, насколько знал фалаг, даже в Синклите и Коллегии велись очень жаркие споры о том, стоит ли ее ставить.

История Тайлара знала много смут и гражданских войн, а восстание Квелла во времена Первого Союза и вовсе чуть не погубило молодое государство, но ни одному из этих эпизодов не было посвящено монумента. Даже для победы Палтарны над Абвеном, в результате которой тайлары завершили объединение, не нашлось места в этом ряду. Ведь воздвигнувшие Кадиф и Царский шаг Ардиши считали, что победы над соотечественниками, пусть даже и этриками, не несут доблести и славы. И потому сведения о них хранилась в памяти поколений, в свитках исторических хроник и на внутренних барельефах Яшмового дворца – как предупреждение потомкам, о возможных последствиях непродуманной политики и решений.

Но испуганные рувелитами старейшины все же решили пренебречь этим негласным заветом. Как и многими иными законами, во время усмирения восстания и последующей расправы. Говорили, что этой стелой ларгесы желали показать незыблемость сословий и Синклита. Что созданный им порядок, далекий как от царской власти, так и от народных собраний и избираемых владык, будет вечным. Как сам гранит, из которого был воздвигнут этот монумент.

Айдек подошел почти вплотную, проведя рукой по холодной бронзе литой поножи тайларского воина, которого протыкал копьем кричащий арлинг. История восстания Мицана Рувелии была ему хорошо знакома – его отец прошел всю эту войну, снискав на полях ее сражений почести и посты в тагме. И он частенько рассказывал сыну о тех днях.

Все началось в Кере, за два года до рождения Айдека. Тогда Синклит, отчаянно пытаясь найти деньги после разорительного восстания Милеков, в очередной раз поднял налоги для купцов-этриков, сильнее всего обобрав арлингов из прибрежных торговых городов. Вот только они слишком уж хорошо помнили долгую историю независимости и отказались с покорностью принимать этот новый грабеж. Вначале в Керре местные жители напали на сборщиков податей и забили их до смерти, а потом сожгли виллу наместника, разорвав его самого двумя колесницами. Изгнав гарнизон, с помощью перешедших на сторону восставших союзных отрядов, арлинги на народном собрании провозгласили об отделении от Тайлара.

Узнав о мятеже, стратиг Арлинга направил к городу домашнюю тагму, но бунтари смогли застать ее врасплох во время ночной стоянки и перебить почти полностью.

Посеянные этой случайной победой зерна бунтарства дали свой бурный рост. Мятеж быстро перекинулся на другие арлингские города, взбудоражив даже Мефетру и Сэфтиэну. Повсюду на юге, в землях бывших когда-то Союзом Арлингов, этрики начали нападать на сановников и военных, сколачивая сначала банды, а потом и в целые армии, которые становились все больше и организованнее.

Наученный горьким опытом промедления с восстаниями царицы Дивьяры и Милеков, Синклит решил задавить новый мятеж в зародыше. Собрав огромную армию под руководством полководца Кирана Олиша, они направили ее на юго-восток, с единым приказом – любой ценой усмирить неверные города. Впрочем, сам Олиш мало подходил для такой роли, ведь единственным его достоинством было родство с Ягвишами и ещё доброй половиной алатрейских семей. Однако при нем оказался один очень талантливый стратиг – Мицан Рувелия. Будучи простым блисом, он сделал просто головокружительную карьеру и, по сути, руководил всй той войной. Вначале кампания против бунтовщиков шла успешно: их армии были разбиты, в трех из восьми больших арлингских городах был восстановлен порядок, а сама Керра находилась в осаде. Но тут неожиданно умер Верховный стратиг и Олиш, уверовавший в неизбежную и скорую победу своих войск, снялся с частью тагм, отправившись к Кадифу, чтобы принять участие в выборах нового главнокомандующего.

Но старейшины, опасаясь, что быстрая победа над повстанцами сделает Кирана Олиша слишком популярным и он захочет большей власти чем ему было положено, заблокировали всякое снабжение оставшихся под Керой войск и даже отозвали все поставки продовольствия, обрекая их на голод, ведь все в окрестностях давно было вычищено. Оставшийся вместе с солдатами Мицан Рувелия посчитал это предательством и неожиданно для всех вступил в переговоры с бунтовщиками. Своим солдатам он заявил, что истинный враг не за стенами Керы, а в Синклите. Он говорил, что все они – жертвы воров и предателей из числа ларгесов, что наживаются на простых людях и сталкивают между собой народы. Что жизнь без сословий и рабства возможна. Что можно жить без постоянных поборов и податей. И ради этой возможной жизни он призвал своих солдат и мятежников объединиться и вступить в войну с Синклитом.

И его послушали. Большая часть простых солдат, измученных, голодных, забывших когда последний раз получали жалование, и таких же истерзанных мятежников, перешла под знамена новой армии. Всего за пару месяцев они отбили Арлинг, и заняли южную часть Мефетры, а потом и Сэфтиэну, освобождая повсюду рабов, отменяя сословные ограничения, разграбляя имения благородных и разделяя их земли и богатства между собой. Как рассказывал Айдеку отец, когда тайларские войска, наконец, обратили бунтовщиков в бегство и вновь вернулись в захваченные ими провинции, то не нашли там ни одной целой виллы или конторы сановников. Все было сожжено и разграблено, а повсюду висели