того, в костюме. Больно уж толстый. Хотя, хрен у него, надо признаться, совсем неплох.
- Теганги везде, - сказала Ао. – Под водой, под землей, в людях, камнях и деревьях. Он дает жизнь и забирает. Не мешайте. Я буду просить его о смерти.
- И ты привела нас сюда только для этого? – похолодел Хантер.
- Это единственный выход, - посмотрела она на него. В ее глазах дрожали слезы.
- О боже, - прошептала Жасмин. – Она совсем сбрендила.
Сзади, со склона донеслись крики и рычание буксующих квадроциклов.
- Они уже рядом, - Жасмин дернула его за рукав. – Надо что-то делать!
- Ао! Значит выхода нет?!
Из ближайшей расщелины вдруг вырвались клубы черного дыма, скрыв статую и стоящую перед ней на коленях Ао.
Повалили обжигающие искры, и Хантер отпрянул назад, прикрыв глаза.
Когда дым развеялся, Ао перед статуей не было.
- Черт! Где она?! – Хантер бросился к статуе.
- Не знаю! – вскрикнула Жасмин, озираясь по сторонам. - Только что здесь была!
На другой стороне кратера мелькнули черные тени. Выкарабкались из завалов остывшей магмы и побежали к ним.
Хантер, не прицеливаясь, выпустил по ним очередь из автомата.
- Надолго я их не сдержу!
- Раз исчезла, значит здесь есть какая-то дыра, - сказала Жасмин, рыская взглядом по камням. – Надо ее только найти.
- Я здесь, - послышался глухой голос Ао, и они обернулись.
Ао стояла рядом со статуей.
Она была абсолютно голой. От засохших потеков крови ее совсем недавно гладкое женственное тело теперь казалось жилистым и изуродованным. Платиновые волосы сверкали красными отблесками.
- Теганги любит девственниц, - сказала она. – И всегда их получает.
Она шагнула к статуе и раздвинула ноги. Присела, обхватив ладонью каменный фаллос. Выгнула спину и повела бедрами, раскрывая толстенной головкой половые губы.
И вскрикнула, резко насадив себя на член статуи.
- Нет! – заорал кто-то вдалеке, там, где один за другим появлялись из темноты фигуры служителей. – Стреляйте, идиоты! Стреляйте! Нельзя допустить, чтобы она…
Дальнейшее потонуло в грохоте выстрелов и визге пуль.
Хантер бросился за ближайший камень.
Пули выбивали вокруг искры и крошево, но Ао будто ничего не замечала. С каждым движением бедер она насаживалась на каменный член все глубже и глубже. Кровь ручьем стекала по ее ногам и фаллосу статуи. Волосы зашевелились у Хантера на голове, когда ему вдруг показалось, что каменный бог улыбается.
И он совершенно не удивился, когда землю под ним сотрясло так, что треснули и повалились ближайшие камни.
Столб искрящегося пламени вырвался из кратера в небо, разбрызгивая куски раскаленной магмы. Дымящиеся языки лавы выплеснулись наружу, растворяя в огне корчащиеся фигуры, и потекли вниз по склонам, будто кровь по ногам Ао, сметая на своем пути, превращая в ничто всех, кто был на пути. Две сотни служителей, десяток ликвидаторов, пятерых членов клуба вместе с их квадроциклами.
Профессор видел, как лава сожрала магистра, за секунды спалив его до костей. Он еще мог сбежать, он видел, что лава выплеснулась только с трех сторон и не тронула ту, где стояла проклятая статуя, и где продолжала насаживаться на каменный член ведьма. Но ему уже было все равно. Он понимал, что бежать бесполезно. Поэтому стоял неподвижно до тех пор, пока земля под ним не провалилась, увлекая его вниз, где лопались пузыри магмы и бесновалось пламя.
25
Когда вулкан успокоился, лава застыла и подернулась черными разводами, а дым рассеялся, Хантер был без сознания от ударившей его по голове небольшой раскаленной каменюки.
Поэтому он не видел, как два дикаря в медвежьих шкурах с красными повязками вынырнули из темноты и остановились рядом со статуей многорукого бога.
Один из них взял Ао за волосы и поднял ей голову.
- Еще жива, - сказал он.
- Ненадолго, - сказал другой. – Член Теганги убивает, если входит целиком.
- Отнесем ее Целебной Траве. Целебная Трава вылечит.
- Зачем ее лечить? Это она навела зеленый дым на наши дома и убила наше племя. Пусть сдохнет.
- Это не принесет нам пользы. Если мы съедим ее язык и глаза, то ее магическая сила перейдет к нам. Если мы съедим ее сердце, то отомстим за племя. А если Целебная Трава съест ее вагину, то снова станет молодой, будет рожать детей, и наше племя возродится.
- А что скажет Многорукий?
- Многорукий мертв. Его сожрал железный крот.
- Тот Многорукий мертв, а этот Многорукий жив, - дикарь кивнул на каменную статую. – Что он скажет, если мы заберем его женщину?
- Он скажет спасибо. Посмотри на его лицо. Она ему надоела. Он ее уже трахнул, а она всё не слезает. Тебе бы понравилось, если б с тебя не слезали?
- Нет.
- Никому бы не понравилось.
Первый дикарь подхватил Ао за бедра и осторожно потянул наверх.
Каменный член выскользнул из нее с тошнотворным чавканьем. Она, не приходя в себя, застонала.
- Еще жива, - повторил первый дикарь. – Колдовство.
- Надо спешить. Целебная Трава должна увидеть ее живой. Иначе ничего не получится. Если она съест мертвую вагину, то будет рожать мертвых детей.
Дикари привязали Ао за руки и за ноги к двум копьям, взвалили копья на плечи и понесли добычу вниз по склону, словно подстреленную на охоте антилопу.
***
Мистер Десятый, возможно, не имел мозгов, как утверждало его начальство. Зато у него был инстинкт самосохранения, который заставил его забраться повыше и протиснуться в расщелину, в результате чего лава только опалила носки его лакированных ботинок.
Когда вокруг стало потише, смолкли вопли умирающих и рёв извержения, он выбрался наружу и огляделся.
Это было сокрушительное поражение. Как в битве при Каннах. От всего клубного воинства остались лишь торчащие из остывающей лавы черные обожженные кости с остатками истлевшей одежды, оплавленные стволы автоматов и он, Мистер Десятый.
Конечно, клуб был неубиваем. Оставались еще трое явных членов и двое скрытых. Оставались разбросанные по миру ученики и агенты. А главное, оставался совет, который вскоре введет в клуб стоящих в очереди претендентов, наймет новых ликвидаторов и служителей, и
