– Что? Вот так вдруг? Ни с того ни с сего, неожиданно? Почему сегодня, а не пять лет назад? – Она переступила с ноги на ногу, чтобы убедиться, что они еще не отмерзли у нее, и оглянулась вокруг, чтобы осознать, что все это происходит в действительности.
– Он теперь уверен, что Анна действительно его дочь, – доверительно сказал Пациенца.
– Ему это сказала гадалка? – спросила Мария с недоверием и отчаянием.
– Гадалка сказала ему это еще пять лет назад, но он тогда не поверил. – Адвокат Доменико Скалья говорил совершенно серьезно. – Он хотел точных подтверждений. Теперь они у него есть.
Слезы выступили на глазах Марии, но теперь уже не из-за холода.
– Господи, – пробормотала она. – И что же я должна теперь делать?
– Документы готовы, – сообщил он ей. – Ты должна лишь подписать кое-что.
– Когда? – Она была сбита с толку.
– Когда хочешь. Хоть сегодня. Хоть прямо сейчас.
– Я должна сообщить своим хозяевам, что не смогу больше работать у них. Но я не могу уйти сразу. Надо дать время, по крайней мере, чтобы найти другую прислугу. – Она сказала «прислугу», чтобы подчеркнуть ту пропасть, которая еще разделяла их, и чтобы задеть Чезаре, хоть он и не мог ее слышать.
– Он тоже страдал, – грустно сказал Пациенца. – И больше, чем ты думаешь.
– Он никогда не верил мне, почему сейчас я должна верить ему? – резко ответила она.
Пациенца решил, что лучше прибегнуть к профессиональному языку.
– Никто не собирается влиять на твое решение, Мария. Ты вольна согласиться или отказаться. Но ты должна сделать это сейчас.
Сердце Марии колотилось от волнения. Обида вновь ожила в ней. Но она подумала о маленькой Анне, о том, что обещала ей накануне, о пережитых невзгодах, о жертвах, которые ради всего этого принесла.
– Я согласна, – сказала она. – Справедливости ради Анна должна носить имя своего отца. – Она искренне верила в эти слова, когда произносила их.
– Он осознает свою вину перед тобой. И будет добр к тебе. Но и тебе нужно проявить понимание.
Мария улыбнулась ему и провела своей жесткой растрескавшейся от работы и холода рукой по его гладкой, свежевыбритой и благоухающей лавандой щеке.
– Хорошо, – сказала она. – Не будем ворошить прошлое. – Ей хотелось смеяться и плакать вместе, и слезы смешались на ее красном от холода лице со счастливой улыбкой.
Бледное зимнее солнце уже согревало утренний воздух. Бабушка распахнула окно в спальне, и Анна нежилась в тепле под одеялами, позволив свежему воздуху щекотать лицо. Джулио недавно ушел в школу, унося с собой грелку в ранце, чтобы не закоченеть в своем классе, где не было отопления.
Анна увидела Музетто, большого кота с серыми глазами и усатой мордой, который появился на подоконнике окна, выходящего во двор. Из кухни доносился вкусный запах молока и обжаренной поленты, которую бабушка Вера готовила для нее.
– Музетто, иди сюда, – позвала девочка кота, хлопнув рукой по одеялу.
Котище прыгнул и тут же очутился рядом с ней. Теплый и пушистый, он начал ходить по кровати туда-сюда, оставляя на простыне и на фланелевой ночной рубашке Анны какие-то красноватые следы.
– Бабушка, бабушка! – закричала Анна. – Иди посмотри. – И когда Вера появилась в комнате, показала ей на эти пятна на рубашке и простыне. – Смотри, бабушка. Что это такое?
Вера посмотрела на следы, оставленные котом, потом пристально взглянула на Музетто и громко охнула. Испуганное животное молнией метнулось в окно, а женщина тут же принялась снимать с девочки рубашку.
– Анна, – умоляла она, – ни в коем случае не бери руки в рот.
Она отвела ее на кухню, сняла с плиты кастрюлю с горячей водой и тщательно вымыла внучку, покачивая головой и бормоча:
– О господи! И надо ж такому случиться. И что я одна сделаю, бедная женщина? О господи, помоги нам. Хоть бы мама твоя была дома.
Анна не понимала причин такого волнения, но чувствовала, что случилось что-то опасное, что-то такое, что грозит ей бедой.
– Бабушка, почему ты так напугана? – спросила она. Тем временем Вера вымыла ее, вытерла чистым полотенцем и полностью переодела.
– Там были пятна крови у тебя на рубашке, – объяснила она, хоть девочка и не могла понять.
– Ой, бедняжка Музетто ранен? – забеспокоилась Анна.
– Нет, это синьор Леоне, наш сосед. – Вера тщательно осматривала ее, пыталась припомнить, как все происходило в последние минуты. Да, простыня была запачкана, ночная рубашка тоже, но девочка к пятнам не притрагивалась, она не совала руки в рот.
– Синьор Леоне заболел? – допрашивала Анна.
– Сегодня ночью у него началось кровохарканье. Он потерял много крови. Час назад приехали из больницы забрать его. Его унесли на носилках. Кот входил в его дом, потом с грязными лапами прыгнул к тебе на постель. О господи! – вздохнула она. – На, выпей-ка побыстрей свое молоко, – и поставила перед ней стакан и миску с горячей полентой. – Придется прокипятить рубашку, простыни, все.
– Меня тоже надо прокипятить? – невольно сострила Анна.
– Не своди меня с ума, – воскликнула бабушка, хватаясь руками за голову. – Ешь, и пойдем к пекарю. Нужно позвонить от него твоей матери.
Прижимая к себе внучку, словно желая защитить ее от невидимой опасности, Вера взяла ее на руки и пошла звонить на квартиру Вергани, где Мария убирала в последний раз.
– Привези ее сюда, – не теряя самообладания, сказала она. – Об остальном позабочусь я сама.
Подручный пекаря предложил отвезти Веру с девочкой на мотоцикле с коляской, которым пользовался, перевозя мешки с мукой.
– Господь воздаст тебе за это, – поблагодарила она доброго парня, который рад был оказаться полезным.
Мария ждала их на корсо Индепенденца у подъезда дома, и, пока Вера объясняла ей все подробности случившегося, подъехал сверкающий лаком автомобиль.
Хорошо, мама, – сказала Мария. – Благодарю тебя. – Она подтолкнула Анну к машине, и девочка села туда, как Золушка в волшебную карету, не спрашивая почему.
– Чей это автомобиль? – спросила Вера.
– Чезаре Больдрани. С этого дня наша жизнь изменится, мама. Больше никаких жертв и нищеты. Дети страдали довольно, и мы с тобой тоже. Сегодня Анна познакомится с отцом. Он прислал за ней.
– Сначала подумай о своей дочери, – сурово ответила та. – Позаботься о ней. Если она заболела, вылечи ее. А потом уже решай, что тебе подскажет твоя дурная голова.
Из этого волнующего разговора девочка поняла только одну фразу: «Сегодня Анна познакомится со своим отцом». Так в ее сознании соединились болезнь синьора Леоне, кровавые следы от Музетто и знакомство с богатым отцом, чей автомобиль возник перед ней как по волшебству в свете бледного зимнего солнца.
