больше походил на вой.
Да ладно, Камилла! Не строй из себя истеричку. Не ты первая, не ты последняя. Я заткнула рот кулаком, остановилась перед чёрным зданием приюта. Зачем я сюда пришла? Скоро весь этот грёбаный мир сдохнет, и мы вместе с ним, и я, и они… оба. Чего я хочу? Разыграть финальный акт мыльной оперы?
Собственно, почему бы и нет. Что он мне сделает? Убьёт? Ха. Сдаст жрецам, отправит в Винзор? Трижды "ха".
Будет всё отрицать? Почему бы и не послушать, тоже развлечение.
Ну ты и дура, Камилла. Всё ещё на что-то надеешься, да?
Да, да, да!
Я снова прижала кулак ко рту, а ногой непочтительно поколотила входную дверь — и та открылась почти сразу. Милко возник из ниоткуда, но сказать снова ничего не сказал, потоптался, фыркая, словно настоящий домовой, только в спину потом побурчал, что, мол, шляются тут по ночам всякие, да сколько же можно, хозяин не велел… Ксамурр, явно дожидавшийся меня в саду, чёрной тенью проскользнул вперёд и растворился где-то в недрах бывшего сиротского приюта.
Если бы я могла плакать, я бы, наверное, плакала. Наверное, запястья бы немели, зубы стучали, колени подгибались… А так я шла себе и шла, и не падала.
В том, чтобы быть мёртвой, есть свои плюсы.
Перед дверью спальни Марта я ещё раз попробовала остановить себя и не превращать свой последний, возможно, день в дешёвую мелодраму — такую даже "Первый канал" бы не снял, побрезговал. Я ещё обдумывала эту мысль, а рука, словно ею управлял верховный жрец Единой лирт Веритос, уже толкала дверь.
Март не спал. И был один — кровать была пуста и судя по её слишком аккуратному виду, готова к новым подвигам хозяина. Расстёгнутая на груди рубашка немного мятая, один рукав задрался до локтя. Стоял у окна, высокий, стройный, лохматый. Обернулся, услышав мои шаги. Нахмурился.
Славный.
Черт возьми, хмыра побери, какой же он славный, несмотря ни на что!
Какая же я дура, Единая…
Иллюзия, наложенная Апратусом, уже спала, и я стояла перед Мартеном во всей красе. Ну и пусть смотрит, что он со мной сделал. Ненавижу. Должна ненавидеть.
— Где ты была, Агнесса? Я же просил никуда не уходить, это опасно… Я чуть Ильяне голову не оторвал за то, что она тебя отпустила. Не нужно играть в героиню! Ты же мне обещала, что вместе…
Мы остановились метрах в трёх друг от друга. Я молчала, совершенно безуспешно пытаясь взять себя в руки и обуздать собственную мимику, сцепила руки на груди — так себе преграда.
Надо бы глаза прикрыть, но я продолжала его разглядывать, почти жадно, зная, что это — в самый-самый последний раз, и всё-таки надеясь на чудо, которое случается в книгах о других мирах, а в самих других мирах, конечно же, не случится.
Такой славный, такой… искренний в своём беспокойстве и возмущении. Такой…
— Я всё знаю.
— Что? — недоумённо переспросил Март. Сделал шаг вперёд, остановился, так же пристально меня разглядывая, как и я его.
— Я всё знаю, — тупо повторила я, осознав, что кроме этой банальнейшей фразы больше ничего не могу сказать. Ожидая расспросов, отрицаний, оправданий, чего-то ещё. — Знаю.
— Если ты о… — начал было он, но я махнула рукой.
— Я не про твою девку. Это меня не касается. Укладывай в постель хоть сестру, хоть мать, хоть Верховную жрицу.
Грубо, дёшево! Но…
Молчание снова затягивалось.
И вдруг Март улыбнулся, и эта улыбка, которой я никак не могла ожидать, совершенно преобразила его лицо. Этот новый мужчина, саркастичный, жесткий, властный, и в то же время очень уставший, был мне незнаком. И его глаза смотрели на меня с лица Марта, горько и насмешливо.
— Всё знаешь? Всё ли, Агнесса?
Глава 64.
У меня… кончаются слова. А и правда, что ему можно сказать? "Сволочь, негодяй, предатель"? Ну, да. И что, стыдно ему станет? Нет. "Как ты мог"? Ну, вот так и мог, как все могут. По дружбе, за деньги или из идейных соображений — так ли это важно? Он знает меня совсем недолго, меньше месяца! А с лиртом королевским следователем дружен много лет и многим ему обязан. Они оба уверены, что Агнесса проститутка, воровка и убийца, на какую клавишу в его душе мне давить? Проклинать, стращать, рыдать, обзывать — всё это пустое, никому не нужное.
Мне — не нужное.
И сюда я пришла, чтобы просто его увидеть. С безумной надеждой на чудо, которое не случится, потому что в глазах Марта я прочитала свой однозначный приговор. Пусть предназначенный не мне, а Агнессе, но…
И на насмешливый и в то же время горький вопрос этого нового, незнакомого мне человека, я не отвечаю. "Всё ли я знаю"? Не всё, далеко не всё. Обхватываю себя руками, чтобы не рассыпаться на кусочки.
— Я тебе поверила, — говорю беспомощно, тихо, глупо. — Ты мне не верил, а я… тебе…
Нет, правда, нечего сказать. И идти некуда.
— Ладно, — Март опустился на кровать и посмотрел на меня. — Давай начистоту, раз уж ты всё знаешь. Не понимаю, на что ты рассчитывала, — произнёс он довольно холодно. Холодно и… зло? — На то, что кража фелиноса сойдёт тебе с рук? На то, что о тебе все забудут, казус с церемонией подтверждения прав наследника как-нибудь замнут, конечно, всё равно народ не
