Читаем без скачивания Крым. Большой исторический путеводитель - Алексей Дельнов

Гетман сумел сослужить России неплохую службу: летом 1650 г. он вместе с Исламом Гиреем ходил походом на Молдавию и захватил ее столицу Яссы, отчего России была двоякая польза: во-первых, не состоялся намечавшийся союз господаря Лупу с королем Яном Казимиром; во-вторых, хан не пошел, как собирался, в русские пределы, потому что был занят другим делом.

Но ни многих обид, ни многих заслуг накопиться не успело: 5 января 1651 г. польский сейм принял решение о начале новой войны с казаками. Особенно ратовал за нее вернувшийся из крымского плена великий гетман Николай Потоцкий: ему хотелось, «чтобы вся земля покраснела от казачьей крови». Масла в огонь подлили явившиеся на заседание сейма послы Хмельницкого: они выдвинули требования, чтобы в трех воеводствах – Киевском, Брацлавском и Черниговском – землевладельцы не имели личной власти над крестьянами; чтобы уния была запрещена не только на Украине, но и во всей Речи Посполитой; наконец, чтобы в готовности выполнять эти и прежние статьи присягнул сенат. После такого заявления все сомнения ясновельможных панов-депутатов в необходимости новой войны отпали.

Хмельницкого тем временем тоже настойчиво призывали к войне в защиту православной веры некоторые высшие зарубежные иерархи, в том числе «первый среди равных» патриарх Константинопольский. Для поднятия боевого духа агитацию вели прибывшие на Украину афонские монахи.

Первые столкновения начались в феврале, но основные силы не были собраны ни у тех, ни у других. Хмельницкий снова решил прибегнуть к помощи крымских татар, хотя большинство украинского населения было против этого: эти союзники к тому времени успели учинить немало произвола и вряд ли способны были изменить манеру своего поведения, даже если бы сами того пожелали.

Татар пришлось ждать долго. Хану Исламу Гирею не хотелось разрывать выгодный для него договор с Яном Казимиром. Хмельницкому пришлось отправить послов в Стамбул, к султану, чтобы через него воздействовать на Бахчисарай. Тот распорядился, и наконец в начале июня прибыла 40-тысячная крымская конница во главе с Исламом Гиреем и побратимом Богдана – Тугай-беем. За время этой задержки командованию войск Речи Посполитой удалось подтянуть огромные силы, численно намного превосходящие казацко-татарские.

Генеральное сражение началось 19 июня 1651 г. у местечка Берестечко (в нынешней Волынской области Украины), на реке Стыри. Армию Речи Посполитой возглавляли король Ян Казимир, Иеремия Вишневецкий, гетманы Николай Потоцкий и Мартын Калиновский.

Два дня войско Хмельницкого упорно атаковало польский лагерь. Потери были очень высоки, что особенно удручающе действовало на татар: у них как раз были дни празднования Курбан-Байрама, исламского «праздника жертвоприношения», когда не следует воевать, и гибель многих своих товарищей они воспринимали как кару Аллаха. Среди погибших, к великому горю Богдана, был Тугай-бей. В начале третьего дня сражения пушечным ядром убило лошадь под Исламом Гиреем, после чего хан стал спешно уводить свое войско с поля битвы. Богдан Хмельницкий и генеральный писарь Иван Выговский бросились вслед за ханом, чтобы уговорить его остаться, но тот увел силой и их. Чем руководствовался при этом Ислам Гирей, можно только гадать. Возможно, помимо переживания праведного страха, он был еще и подкуплен королем. А может быть, возобладало самолюбие: хан не хотел продолжать не им начатую и стоящую таких жертв войну.

Понятно, что украинское войско пришло в замешательство. Командующим спешно избрали кропивенского полковника Филона Джеджалия, не обладавшего, однако, большим авторитетом. Вскоре он вынужден был вступить в переговоры с противником. Король потребовал выдать Хмельницкого и Выговского и передать полякам все пушки. Последовал отказ (очевидно, была надежда на скорое возвращение Хмельницкого).

Поляки не пошли на штурм, они повели осаду казацкого лагеря, используя свою мощную артиллерию. Казаки укрепились, с трех сторон огородившись телегами и начав возводить валы. С четвертой, в тылу, у них было обширное труднопроходимое болото, через которое имелось несколько узких переправ, вернее гатей.

Через несколько дней Джеджалий снова вступил в переговоры. Король предложил письменно раскаяться в своих грехах, выдать семнадцать предводителей войска, отдать булаву Хмельницкого и сложить оружие. Казаки на это опять не согласились, Джеджалия заменили, в конце концов командование принял винницкий полковник Иван Богун, имевший дотоле славу непобедимого.

29 июня полякам удалось захватить несколько гатей. На следующий день Богун с двумя тысячами всадников пошел отбивать их, бой затянулся, в таборе началось волнение, перешедшее если не в панику, то в смятение. Кто-то бросился пробиваться через польские позиции, но основная масса устремилась через болота. Вернувшийся Богун пытался навести порядок, отчасти это ему удалось, поэтому потери оказались не столь велики, как можно было ожидать. Но все же пали под вражеским огнем и утонули тысячи людей; за все время многодневного сражения потери казаков и татар оцениваются в 30–40 тысяч человек. Потери поляков были намного меньше, но по ходу событий в их стане происходило то, чего прежде не случалось: многие шляхтичи отказывались идти в бой или самовольно покидать поле сражения, отправляясь в свои поместья: особенно это относилось к тем, кто не имел собственности на Украине.

Основная часть победоносного войска была распущена королем, но 30-тысячная армия, значительной частью состоящая из немецких наемников, двинулась в поход по Украине – на умиротворение. Участник похода вспоминал о прохождении через Волынь: «Земля была пуста и не устроена; нет ни городов, ни сел, одно поле и пепел; не видно ни людей, ни зверей живых, только птицы летают. Страшная непогода замедлила движение войска». Во время этого похода умер князь Иеремия Вишневецкий – то ли заболел, то ли был отравлен. В те же дни войско литовского гетмана Радзивилла захватило Киев, было разграблено и сожжено много православных церквей и все монастыри.

Хмельницкий вернулся в конце июля, пробыв месяц в Крыму в плену у хана. Летописец сообщает, что Ислам Гирей ограбил его: возможно, это подтверждает предание о том, что, по ханскому повелению, в присутствии гетмана с Белой Скалы сбрасывали людей – дабы поторопить пленника со сбором выкупа за освобождение.

Богдан сразу принялся собирать армию, хотя значительную часть доверия к себе утратил. Ему пришлось пережить и личную драму: по его собственному приказу была повешена его вторая жена Гелена. Версий много, одна из них такова. Была обнаружена большая растрата в войсковой казне, когда стали разбираться, подозрение пало на казначея и на будто бы помогавшую ему Гелену. Заодно выяснилось, что они состояли в любовной связи. Когда доложили обо всем Богдану, он приказал обоих повесить. Рассказывали и иначе: не дожидаясь отцовского приказа, Гелену и ее любовника велел повесить сын гетмана от первого брака Тимош Хмельницкий, отличавшийся горячим нравом – он всегда ненавидел мачеху.

Войско Хмельницкому удалось собрать немалое, даже побольше того, что вышло на битву под Берестечко (лишнее подтверждение того, что в конце того несчастливого сражения Ивану Богуну все же удалось вывести основные силы). К тому же по всей Украине, в Белоруссии и на Смоленщине развернулась партизанская война против польских и литовских отрядов и гарнизонов – бесстрашная и жестокая. В Смоленске, опасаясь восстания, поляки выселили все православное население из города на посад. Общим настроением становилось перейти под власть московского царя – но тот все не спешил.

Был неурожай, начался голод. Полководцы враждебных армий, гетман Войска Запорожского Хмельницкий и коронный гетман Потоцкий, возобновления полномасштабных военных действий не жаждали. 17 сентября 1651 г. под Белой Церковью они вступили в переговоры. Был составлен договор: Войско Запорожское будет состоять из 20 тысяч казаков, оно может размещаться только на определенной ограниченной территории; в Киевском воеводстве коронное войско не может находиться там, где стоят реестровые казаки; любые землевладельцы лично или через своих доверенных управляют имениями и пользуются всеми доходами с них; Чигирин состоит под властью коронного гетмана, но находится в распоряжении гетмана Запорожского; евреи могут быть обывателями и арендаторами в имениях королевских и шляхетских; гетман Запорожский отпускает от себя орду и не должен больше вступать ни в какие отношения ни с Крымом, ни с другими иностранными государствами.

Но этот договор не стал гранью капитуляции. В реестр гетман зачислил все 40 тысяч, с ханом союзнические отношения возобновил. Однако что касается остальных статей договора, в том числе шляхетского землевладения и вытекающего отсюда положения крестьян, им Хмельницкий старался следовать. Но взаимная ненависть шляхты и крестьянства становилась все более лютой, и гетман вызывал своей деятельностью возмущение по своему адресу у крестьян и казаков. Поэтому он оставил свое упорство, да и не мог не чувствовать: такое статус-кво ненадолго.