Читаем без скачивания Венценосные супруги. Между любовью и властью. Тайны великих союзов - Жан-Франсуа Солнон

Елизавета перестала мучить мужа, пожалела о тоне своих последних писем и говорила теперь только о прогулках. В ответ на сетования покинутого Франца Иосифа: «Я продолжаю терпеливо сносить мое долгое одиночество. Я уже подвергался такому испытанию, но, в конце концов, смирился», — она согласилась провести несколько дней в Вене. Двор, эрцгерцогиня София и правительство встретили императрицу холодно — причиной тому было ее сочувствие Венгрии. Сиси тут же вернулась в Буду, где находилась до 2 сентября.

Казалось, государи не изменили своих позиций. Императрица постоянно культивировала любовь к венгерскому народу, император же оставался глух к ее просьбам. Елизавета старалась углубить свои знания языка и литературы. Она читала поэтов, особенно Йожефа Этвёша, чьи запрещенные произведения разжигали ее интерес; вступив с ним в активную переписку. Императрица нашла нового преподавателя Макса Фалька, венского венгра, писавшего публицистику и

тесно дружившего с Андраши. Вместе с ним грамматика и история обогатились политическими комментариями и размышлениями о венгерском вопросе. Елизавета не отказывалась от своей любви к стране мадьяр. Она выражала желание приобрести там замок и остановила выбор на Гёдёллё в окрестностях Буды, посреди огромных охотничьих угодий. Но финансы не позволяли такой траты: «В настоящий момент у нас нет денег, — мудро объяснил император, — и в это трудное время мы ограничены жесткой экономией».

К разочарованию добавилась политическая неудача. Франц Иосиф должен был назначить нового министра иностранных дел. Избранным счастливцем мог стать Андраши. Елизавета порекомендовала его. Но пост достался саксонцу графу Бейсту. Не любившая его Сиси очень огорчилась. Тем временем император стал менее недоверчиво воспринимать предложения умеренно настроенных венгров. Осознавая, как ослабла монархия после неудач в Италии, а затем в войне против Пруссии, Франц Иосиф считал, что центристская система являлась теперь устаревшей и опасной. Федерализм, который отстаивал глава правительства граф Белькреди, обещал принять во внимание интересы других частей империи, но упорное сопротивление венгров погубило этот замысел, поскольку те считали его несостоятельным[245]. Оставалось только вести переговоры с мадьярами, договариваться с ними, дать им дуализм, который они просили, то есть перейти к сосуществованию автономной Венгрии с австро-чешскими владениями. Франц Иосиф не хотел идти на компромисс, которого добивался Деак.

Все решилось в январе и феврале 1857 г. Императрица внимательно следила за переговорами из Цюриха, куда она уехала погостить к сестре Матильде. В письмах мужу она много говорила о Венгрии: «Я надеюсь, что ты не замедлишь сообщить мне, что венгерский вопрос решен и что мы поедем [в Буду]. Если ты напишешь мне, что мы туда едем, мое сердце успокоится, ведь этой цели мы так долго добивались».

1 февраля на совете министров Франц Иосиф принял решение выбрать дуализм. Это была цена за внутреннюю стабильность монархии и признание ее влияния в Европе. Белькреди должен был уйти, Бейст занимал его место во главе Совета, а Андраши назначался премьер-министром Венгрии. Сиси ликовала: Франц Иосиф дал конституцию ее любимой Венгрии.

Отныне в Буде он правил не как император Австрии, а как король Венгрии. Страна, именуемая «Австрией» получала парламент, состоящий из двух палат, и правительства. Дуализм был не просто личной унией: дипломатия, оборона и финансы оставались общими, ими руководили общие министры, подчинявшиеся Францу Иосифу. Для Елизаветы решение этого бесконечного вопроса стало победой. Народного признания ей досталось немного: широкая публика не знала о ее роли. Зато магнаты понимали, чем они обязаны императрице. В знак благодарности они сразу предложили ей замок в Гёдёллё, о котором она страстно мечтала. Елизавета обещала бывать там чаще. К подарку добавили неожиданную почесть: Елизавета получила корону Венгрии одновременно с Францем Иосифом.

Ференц Йожеф и Эржебет

«У нас оставался всего один шанс — что кто-то из австрийского дома полюбит наш народ от всего сердца. Теперь мы нашли этого человека, и будущее меня больше не страшит», — такими словами поэт Этвёш выразил ту теплоту, с которой толпы венгров встречали императорскую чету в начале мая 1867 г. Официальная поездка дала той, кого венгры называли Эржебет почти неомраченное счастье. Ее радовали приветственные громовые эльен (ура!), ей было приятно посетить Гёдёллё, который обустраивали для ее частых приемов, но огорчала критика Компромисса[246], произносимая радикалами, а также пугало, что они отложат или сорвут коронацию. Но в целом, триумф опьянил императрицу. Недавно она выражала осуждение репрессий 1849 г., которые санкционировал ее будущий муж, и говорила, что он сожалел о содеянном. «Верьте мне, — сказала она одному прелату, — если мы могли, мы, мой супруг и я, первыми бы вернули к жизни Лайоша Баттьяни и мучеников Арада»[247]. В Вене поморщились от такой покаянной формулировки, Буда же залилась слезами признательности. «Ни одну королеву, — говорили в народе, — раньше так не любили». Удовольствие от победы подтолкнуло к написанию (на венгерском) нежных писем Францу Иосифу, вернувшемуся в Хоффбург: «Мой возлюбленный император… все здесь бесконечно пусто без тебя. Каждую минуту мне кажется, что ты вот-вот придешь, или что я сама вот-вот побегу тебе навстречу. Но я надеюсь, что ты скоро приедешь, ведь коронация может состояться уже 5 числа».

Она прошла 8 июня. Воодушевленная публика восхищалась великолепием магнатов в пышных костюмах и красотой мессы, написанной Францем Листом, которая была преисполнена национальным самосознанием. Даже самым критично настроенным из венгров пришлось признать, каким уважением к их национальным обычаям была пропитана церемония. Они были восхищены и тронуты, когда король символично взмахнул в воздухе саблей на все четыре стороны коронационного холма в Пеште, который воздвигли, собрав землю со всех медье[248]. Затем были произнесены слова королевской клятвы: «Мы сохраним целыми и невредимыми права, конституцию, юридическую независимость и территориальную целостность Венгрии и ее владений».

Иностранные наблюдатели были настроены более жестко. Одни с прискорбием отмечали, что церемония «немного производила впечатление грубого карнавала… Этот осколок Средневековья не подходит нашей эпохе, нашему уровню цивилизации, современного политического развития». Другие резко заявили: «Во всем этом много варварства». Тем не менее большинство в тот момент не грустило, а радовалось. Народная любовь к королеве требовала от Елизаветы милостей, и Франц Иосиф согласился их даровать. Это были прежде всего амнистия политическим заключенным, возврат конфискованного имущества и выплата нынешними монархами компенсации вдовам, сиротам и инвалидам венгерской армии, сражавшейся с императорскими войсками в 1849 г. Новая королева, коронованная в Венгрии, была не только защитницей: в народе ее считали почти что святой. Многим нравилось верить, что она являлась потомком Елизаветы, дочери венгерского короля Андраша II, которую канонизировали в 1233 г. Простые люди не сомневались: Сиси — это «вторая святая Эржебет».