Отец Игнатий. Тот самый священник, с которым я познакомился на острове Алвар. Мы с ним и Луи сражались против Магмана Черного вихря, от которого старик и умер. А затем мне с трудом удалось убить воскресшего инквизитора.
— Как там Луи? — спросил он.
— Он в порядке. По крайней мере, был в нашу с ним последнюю встречу, — ответил я. — Он сейчас на острове гриборков разводит.
— О, ужас! — побледнел жрец. — До чего дожили. Неужели на острове все так плохо?
— Нежити там больше нет, а заманивать туристов чем‑то надо, вот и решили выращивать у себя таких опасных тварей.
— М — да, много я пропустил, — покачал головой святой отец.
— А ты тут, какими судьбами?
— Идем, — махнул он рукой.
Над ним зажегся шар света, который начал отгонять опять лезущих тварей и он пошел в сторону пирамиды.
— Морр, это твой знакомый? — тихо спросил Рэй.
— Ага. Когда я вступил в Лотосы, моим первым заданием было отправиться на остров Алвар и там решить проблему с призраками. И я познакомился с ним и хоббитом Луи. Там мы раскрыли довольно неприятную тайну церкви Светоносного и сразились с личом инквизитора. Он с помощью той книги Смертного Баруса смог воскреснуть, выпив жизнь из Ингатия, а затем мне удалось его убить. Не самая приятная история.
— А знаешь ли ты, кто он теперь? — спросила Алиса.
— Догадываюсь, — кивнул я. — Ну так что, Игнат?
— Не называй меня Игнатом! — огрызнулся он.
— Смерть не исправила твой характер, — фыркнул я.
— Помалкивай, темный. Ты жив только потому, что я отгоняю куингов от нас светом. Не будь меня, вы бы давно были съедены. Меня вообще четвертовали бы в Ордене, узнай они, что я спасаю Вестника Кошмаров, да еще и дружков себе нашел один темнее другого, — ворчал он.
— Это говорит последователь отцепредателя, покровителя уродов и прочих сволочей, — ответил ему в той же манере.
Он остановился.
Замолчал.
— У всех есть некрасивые страницы истории, темный, — вздохнул он. — Орден Рассвета создавался как последний оплот защиты невинных в Век Потемнения. И со временем он прогнил изнутри. Да, Светоносный не самый благородный и честный бог, но он не желает страданий этому миру. Заметь, на тебя он открытую охоту не открыл.
— Действительно, — задумался я.
— Светоносный вспыльчивый, но отходчивый. На тебя он, конечно, зол, но устраивать гонения и пытаться уничтожить не будет. Просто потому как это бесполезно.
— Логично, — согласился я. — И как же ты стал его верным последователем и тут?
— Это моя награда, за верную службу и отвагу, — усмехнулся священник. — Когда я умер, он призвал меня в свою обитель и нарек своим послом. Это была великая честь, которой не каждый Верховный жрец достоин. Пожалуй, это одна из причин, почему Отец Гаскон Ватори так бесится. Он ведь претендовал на этот пост, а взяли жалкого клирика, которого он презирал. Знаю, злорадство — это грех, но удержаться сложно, — рассмеялся Игнатий. — А ты, пусть раскрыл неприятную правду Светоносного, но зато вскрыл довольно неприятный нарыв гнили на теле Ордена. Теперь Ватори недолго держаться на своем посту.
— Не хилое повышение. А сюда ты, какими судьбами?
— По прямым обязанностям. Дементия вернулась, и Светоносный отправил меня поговорить с Матерью Змей. Ему очень нужен союз с Древними Богами. А Мать, пожалуй, единственное божество, которое не хочет убить моего господина.
— У него мало друзей, — хмыкнула Ванда.
— Да, характером не сошелся.
— Простите, Отец Игнатий, — обратилась к нему Нашата. — Я послана сюда, встретиться с Матерью Змей, но что тут происходит?
Он повернулся к наге и вежливо поклонился ей.
— Одна из тех проблем, о которых я говорил. Куинги один из любимейших тварей Дементии и они сейчас заполонили город.
— Как это произошло? — спросила Алиса.
— Когда всем стало ясно, что Безумная вернулась, многие мелкие духи стали искать спасения у богов. Потому они все ринулись сюда в Чистый мир Матери Змеи, но своим присутствием они серьезно навредили балансу Чистого мира. Из‑за этого связь с реальностью стала шаткой. А такое перенаселение разных и порой враждующих духов привлекло внимание куингов. А может их, специально сюда послали… Я не знаю. Днем мы в безопасности, а по ночам держим заклятия света, чтобы обороняться от тварей. Но они питаются нашими страхами и гневом, а потом становятся сильнее с каждым разом.
— Мы можем чем‑то помочь? — спросил я.
— Если только приведете нам не менее жуткую армию, чем эта, — усмехнулся священник. — А так. Даже вам пятерым было тяжело, так что подмога вы сомнительная.
— Мы что‑нибудь придумаем, — оптимистично улыбнулась Ванда.
— Оптимизм это хорошо, — кивнул Игнатий. — Он отгоняет куингов. Мы почти пришли.
И действительно, пока болтали, как раз добрались до пирамиды. Она оказалась раза в три выше, чем‑то в городе юань — ти и к тому же состоит из золота, ну или позолоченного камня, хотя, скорее всего золота. Перед самой пирамидой были построены баррикады, на которых сидели самые разные существа. От многохвостых лисов, до старых орков и мрачных непонятных сгустков темноты.
Я ощущал их. Их много. Очень много. Я бы даже сказал больше, чем я когда‑либо видел в одном месте. Да, даже на острове Тальт было не так много разумных, а тут просто кошмар сколько. Не удивительно, что куингов тут так много, если все они за раз испытают страх или гнев, какую же тварь они призовут. Однако, в эмоциональном плане тут все были довольно сдержанными. Играла музыка, все старались думать о хорошем.
Сама пирамида сияла светом, а над ней горело несколько огненных шаров имитирующих собой солнца, которые по кругу летели вокруг вершины. Да уж, продумали, кажется все.
— И такие способы сдерживания эмоций работают? — спросил я.
— Не совсем. Вокруг пирамиды стоит особое поле, которое как раз сдерживает тварей подальше и не дает им питаться эмоциями. А свет только дневной работает против тварей или святой, как у меня, но я единственный, кто умеет его применять. Ну, а это все, чисто чтобы нервы успокоить. Тут время идет быстрее чем в реальности и мы уже довольно долго держимся, а улучшения обстановки нет.
— А что Богиня?
— Когда все это началось, на Мать было направленно очень много боли и молитв, так что она просто закрылась у себя и не выходит. Если справимся с куингами, то думаю, она появится.
— А если попытаться открыть?
— Если попытаемся открыть, то поле временно исчезнет и вся эта толпа ринется на нас. А потом, напитавшись нами, они набросятся на Богиню и… — он помрачнел. — Мне даже знать не хочется, что может произойти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
