где стоял Алексей. Со своим начальником, Алексей договорился, что зацепится за веревки, привязанные внизу пенала, и поднимется вместе с ним на поверхность. Только сейчас до Исупова дошло, что план оказался так себе. Непроницаемая чернота воды не позволяла этого сделать. Замерзающее тело, на глазах становилось все скованнее.
Волна качнула к стене и сразу же обратно. Алексей догадался, что дно пенала только прошло мимо него. Он оттолкнулся от стены и попытался в темноте нашарить веревку. Руки хватались за пустоту. Исупов сделал несколько гребков вверх, испугавшись, что пенал поднялся высоко. Снова замахал руками, но все бесполезно. Руки хватали только воду. Быстро наступило ощущение дезориентации в пространстве. Алексей снова попытался всплыть, но ударился головой о лестницу. Ему стало страшно из-за того, что он предполагал, будто находится у самой горловины шахты, где таких лестниц нет. Выходит, он не поднялся, а даже опустился ниже.
До него стало доходить, что потяжелевший из-за набравшего в себя воды костюма он не способен самостоятельно всплыть, а пенал уже поднялся высоко и унес собой надежду взять его на прицеп. Предчувствие скорой смерти заполнило мысли. Умирать не хотелось, особенно когда он знал, что план выгорел и люди спаслись. Алексей чертыхнулся, сделал несколько резких подъемов вверх, намереваясь бороться за жизнь до конца. Но застывающая в жилах кровь свела мышцы ног сильной судорогой. Алексей закричал и попытался справиться с ней. Одной рукой попытался раздавить собравшиеся в комок мышцы голени, но нечаянно сорвался с лестницы. Мир закружился перед глазами и устремился в черную засасывающую воронку. Сил сопротивляться ей не было.
Черная центрифуга выплюнула Алексея в теплый летний день. Он барахтался в воздухе над изумрудно-зеленым лугом. Внизу, задрав голову вверх, стояли его родные и смотрели на него. Алексей расслабился и повинуясь чьей-то невидимой силе, плавно направился к ним.
Мишка, сын Привалова, убрал руки от ушей, и раскрыв широко удивленные глаза, слушал тишину. Маша и Лейла, одной рукой обняв друг друга, а свободными Елену, как напуганные зверьки опасливо выглядывали из-за отворотов ее кофты.
— Всплываем. — Повторил Юрий.
Ему не верилось, что план удался. В нем было столько слабых мест, но чудо произошло. Тяжелая капсула покинула шахту, не застряв. Что их ждало наверху, было полной неопределенностью, но эта была уже следующая проблема, которую они будут снова решать. На душе было хорошо, от мысли, что в борьбе со стихией они одержали еще одну победу. В этот момент Юрий почувствовал, как любит свою семью. До катастрофы он не испытывал таких чувств к жене. Привык, прижился, считал само собой разумеющимся. Зато теперь, он смотрел на жену и детей, как на самое драгоценное сокровище, и был безгранично благодарен судьбе за то, что уберег их.
В порыве чувств, Юрий решил обнять Елену, дочку и теперь уже точно приемную дочь Лейлу. Ему показалось, что закружилась голова. Пол ушел из под ног и его потянуло вниз. Дети завизжали, Елена вскрикнула. Юрий ухватился за кровать и попытался удержаться. Мишка, молча, со страхом глядя на отца, сорвался. Юрию пришлось отцепиться, чтобы поймать сына. Они вместе упали на ту сторону, где на кровати сидели жена и дочки. Им на голову посыпались вещи и постель. Глеб Стыдов упал на мать с младшим братом. Женщины громко заохали и запричитали.
— Что это? — Вскрикнула Машка, лежа на стене.
— Сохраняйте спокойствие. — Раздался в динамиках голос Яцука. — Пенал занял горизонтальное положение. Постелите вещи на пол, чтобы не отморозить себе задницы.
Его сообщение пришлось как нельзя кстати. Даже Привалов подумал, что произошло ЧП. Когда же его проинформировали, то стало очевидно, что в воде пенал не будет плавать вертикально. К тому же свисающие с корпуса вдоль одного борта гидроцилиндры будут создавать противовес, как они и задумывали.
— Все нормально, девчата, так и было задумано. — Успокоил Привалов обитателей отсека. — И мальчишки. Теперь мы будем не просто капсулой, а настоящей подводной лодкой.
— Как капитан Немо? — Спросил младший Стыдов.
— Да, как капитан Немо.
Где-то за перегородкой отсека раздался чертыхающийся голос самого Григория Стыдова.
— Маш? Маш? Ах, ты черт! — На краю люка, соединяющего отсеки и теперь оказавшегося в самом верху, показались две пятерни, потом и напряженное лицо Григория. — Маш, у вас все нормально?
— Нормально Гриш, даже испугаться не успели.
— Юр, как у вас? — Для проформы спросил Стыдов у Юрия.
— Неожиданно, но тут и падать-то некуда. Никто там не пострадал, выше?
— Срочники, как всегда. Представляешь, они спали. Мне бы такие нервы. Помогите.
— Обратился он к обитателям одиннадцатого отсека.
Григория подсадили, и он перевалился внутрь двенадцатого отсека. Сыновья и жена полезли обниматься.
— Да. — Протянул Григорий после обниманий. — Внутреннее пространство теперь придется менять.
— Это точно. — Согласился Юрий. — Если к берегу скоро не пристанем.
— А я вам мужики, не хотела верить. — Призналась Мария. — Думала, что вы всё в свои игрушки играете, чтобы все серьезно выглядело, по-взрослому.
Григорий цыкнул на жену.
— А я так не думала. — Елена решила откреститься от мнения Марии, как выражения общей женской точки зрения.
Зашумела вентиляция. Яцук пустил в систему немного кислорода. В верхних отсеках из-за того, что был выбран воздух дизельным генератором, было совсем душно. После проветривания дышать стало легче, и прояснился ум, угнетенный гипоксией.
— Сколько еще? — Спросил Мишка, имея ввиду, до всплытия на поверхность.
— Не знаю сынок, пенал тяжелый, всплывает медленно.
— Я хочу увидеть небо. Забыл, как оно выглядит. — Поделился сын какими-то совсем не детскими переживаниями.
— Скоро увидишь, и небо и море, и… — Юрий задумался. Что еще можно увидеть, он не знал. Ничего кроме неба и воды он не видел. — Много еще чего интересного.
Равномерное всплытие прекратилось. Пенал закачало на волнах, о стены заплескались волны. Дети прислушивались к непривычным звукам затаив молчание.
— Дверь, интересно, уже можно открывать? — Поинтересовался Стыдов.
— Давай, без Яцука не будем этого делать? — Юрий был уверен, что его техник в курсе, когда можно будет открывать люк, чтобы не потопить их «субмарину». Будто подслушав спор, в динамиках раздался голос Федора.
— Поздравляю с всплытием. Десятый, одиннадцатый и двенадцатый отсек, открывайте двери, пора впустить нашего спасителя, Алексея Исупова.
Юрий чуть не забыл, что снаружи остался человек, благодаря которому удалось так удачно всплыть. Опираясь на шкафы, добрался до люка, оказавшегося теперь над головой, и открыл его. Тяжелая дверь распахнулась внутрь, чуть не зашибив Юрия. Свежий воздух моментально наполнил помещение отсека. Только сейчас люди поняли, чем они дышали все время, находясь взаперти. От наружного воздуха пьяняще кружилась голова. Дети смотрели на хмурое близкое
