— Не отрицаю, мы хотели выкрасть формулу. И произошедший взрыв стал провалом и для нас.
— Провалом? — удивилась я.
— Да. Потому что болезнь мутировала. И в империи появились первые погибшие от нее.
В кабинете наступила тишина. Такая плотная, давящая, что ее можно было резать ножом.
— Теперь вы понимаете, что смерть Вирмара мне была невыгодна. Он был тем, кто способен найти утраченную формулу. И, судя по тому, что в моем кабинете присутствует живой дракон, ему это удалось.
Арнсгар не произнес: «Диктуйте ваши условия», но я услышала. Мы все услышали. Глава тайной канцелярии проиграл в войне шпионов и признавал это. А как политик и как дипломат понимал и другое: сколь бы он ни ненавидел своего врага, сколь бы ни желал убить его, ему нужен был живой Варлок, который знал формулу.
— Безопасность моей нареченной и ее семьи.
— Это все?
— Нет. Остальной список требований передадут альвийские дипломаты. Но в том, что Нари и семейству Росс ничего не угрожает, гарантии мне нужны прямо сейчас.
Я отчетливо услышала, как заскрипели зубы его высочества. Но требование альва он выполнил: подошел к столу и достал бумагу, готовясь написать приказ.
Дракон, за все это время не проронивший ни слова, лишь странно на меня посмотрел.
— Мне нужно на свежий воздух, где… — начала было я.
— Балкон там. — И принц кивком головы указал на смежную дверь.
— Я провожу свою сестру, — тут же поднялся с дивана дракон.
Варлок посмотрел на меня пристальным взглядом. Я чувствовала, что он хотел последовать за мной, но приказ о моей безопасности…
Я же грустно улыбнулась ночному городу, вдохнув бодрящий аромат ночи.
— Ты действительно хочешь этого? — раздался за моей спиной голос дракона. — Альвы не прощают предательства.
— Лекарство не должно быть оружием, — ответила я, не глядя на названого брата.
— Ну что же…
Дракон, разбежавшись, сиганул с балкона. А в следующий миг в воздух взмыл ящер. Я прыгнула следом и едва вцепилась в гребень на шее летуна, как почувствовала, что земля осталась где-то далеко внизу, а подо мной — лишь сильное тело ящера. Парусами хлопнули расправленные крылья, а ветер наотмашь ударил в лицо.
Базилика Всех Святых находилась на холме крутого берега Кейши. Более десяти веков храм стоял здесь. Его ныне белоснежные стены некогда выдерживали вражеский натиск.
Отличный чистый лист, на котором я оставила свою запись. Короткая формула реакции. Всего две строчки. И указание температуры, времени и катализатора — крови.
Из моей руки лилась тьма, а на белом остался узор из литер и символов. Четкий, пылающий пламенем тьмы. Чтобы его стереть, понадобятся усилия магов. Не слабых магов. Но я сомневалась, что служители храма допустят их до «новой реликвии», которую я творила.
Через несколько часов магографии разойдутся по новостным листкам и умам. Станут ценностью, но притом — и общим достоянием. Довольно политических интриг и пролитой крови. Шантажа, жажды власти и наживы.
Вывела последний символ (схематичное изображение хроносов) и на миг задумалась. Если быть честной, то до конца. Вместе с зельем дракону досталась моя кровь. И я добавила к формуле изображение капли.
Обернулась. Вдалеке уже собралась толпа: стражи дворца, простые горожане и репортеры — куда же без них. Но никто не приближался. Дракон сумел одним своим видом доходчиво объяснить всем и каждому, что меня не стоит беспокоить.
Едва я закончила, как он полыхнул чернильной тьмой, которая заволокла все окрест. В этой мгле я и взбежала по крылу дракона. И когда тьма рассеялась, на белой стене осталась полыхать надпись. А мы с ящером были уже высоко в небе.
С названым братом я рассталась на рыночной площади у осиротевшего и до основания разрушенного фонтана. Простились без ложных обещаний и заверений. Он прошептал мне беззвучно, что будет рядом тогда, когда мне это понадобится, и взлетел.
А я осталась. Одна. Из воспоминания прошедшей ночи набатом звучали слова дракона: альвы не прощают предательства.
— Вар, ты мне этого не простишь, но я не могла иначе, — прошептала я утренней мгле, провожая взглядом точку на горизонте.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Я знаю, что не могла. — Знакомые руки обняли меня со спины. — И я не мог поступить по-другому. Жизнь и сила Арнсгара принадлежит его государю, но и я давал клятву верности.
— Интересы родины и владыки превыше всего? — догадалась я, оборачиваясь.
Я оказалась в кольце его рук и чуть задрала голову. Чтобы видеть его глаза.
— Да. Я не мог просто так отдать собственность альвов имперцам. Этого не позволила бы клятва. Но ты… Ты могла. И сделала все правильно.
Что?! Значит, меня просчитали? Меня… просто использовал… архов шпион! Да как он… Стратег, демоны его за ногу!
Я не успела ничего не то что сказать, даже додумать. Он накрыл мои губы своими. Его ладонь скользнула на мой затылок. Поцелуй затягивал, как зыбучий горячий песок, становясь все настойчивее, крепче. Вар целовал так, словно в последний раз. Будто ждал, что я оттолкну его, попытаюсь вырваться. И ему нужно успеть, запомнить, вобрать как можно больше воспоминаний, запомнить навсегда мой вкус.
Я замерла в его объятиях. Мне не хотелось никуда бежать. Здесь и сейчас я принимала его целиком. Таким, какой он есть на самом деле. А потом ответила. Я чувствовала его тепло, его сильные руки, его запах, жар тела, язык, который завладел моим ртом.
Поцелуй. Нежный и яростный. Медовый, с горчинкой. Удивительный. Поцелуй моего мужчины. Того, которого я люблю. И другого мне не надо. Я плавилась в его руках, сходила с ума от нежности его губ.
Я едва осознавала, что мы взмыли в воздух и парим. Где-то в вышине, над городом. Мне было плевать. Главное — вместе. Главное — рядом. Живые. Свободные вопреки всему. Вместе. Здесь и сейчас мы вместе.
Мы целовались обжигающе, отчаянно, наконец поверив, что все позади.
Сердце стучало быстрее, кровь неслась по жилам, а вместе с ней и горячий, дурманящий шепот альва:
— Нари, я не железный…
Вместо ответа я прильнула к нему, открывая шею, обвивая руками.
Наш полет был недолгим и закончился на башне Семи магов. Несколько столетий назад это был маяк, чей свет служил путеводной нитью для летучих кораблей. Ныне же надобность в нем отпала. Но его оставили как символ столицы.
Мы стояли на верхней площадке, выше которой был лишь купол. Две стены, между которыми — сквозная арка. Здесь должны были гулять ветра, но их не было: наверняка древние маги постарались.
Под нами простиралась столица, которую несмело ласкали первые утренние лучи. Но нам с Варом было не до пейзажей. Я с трудом понимала, где я. Потому что тот, кого я люблю, был рядом.
Вар целовал меня, и от его губ, от ласковых настойчивых рук я пьянела и пьянила его сама. Мои пальцы скользнули вниз, под его рубашку. Мне было жизненно необходимо почувствовать его кожу, прикоснуться пальцами к обнаженной спине, услышать его стон.
Я не заметила, в какой момент моя одежда упала на пол и смешалась с одеждой Варлока.
Внутри разгоралось пламя. Грешное, дикое. Его рождали чувственные поцелуи и ласки. Они мучили меня, но это была сладкая мука.
— Я хочу тебя любить, — выдохнул он мне в губы, — долго и порочно, моя неистовая ведьма.
Его хриплый голос сводил с ума, заставляя выгибаться ему навстречу. В зеленых глазах полыхал неистовый жар, в котором сгорали последние страхи. Я хотела его, быть с ним. Только с ним.
Лучи солнца танцевали на наших обнаженных телах. Мы купались в них, неторопливых и почти целомудренных. Мы познавали друг друга на грани безумной страсти и нежности.
Альв осторожно опустил меня на камни, склонившись надо мной. Я не смогла сдержать стона, когда он поцеловал мой живот. Прикосновения губ. Все ниже и ниже. Они заставляли дрожать от предвкушения.
Из горла вырвался стон, когда я почувствовала его язык на внутренней поверхности бедра. Пальцы непроизвольно вцепились в его плечи. Воздух, рассветный воздух казался нестерпимо горячим, он обжигал горло, туманил разум. Перед глазами все плыло. Я была готова кричать и молить, чтобы он только не останавливался.
