выдала Анна Леонидовна, что не вся она могла уложиться в голове. Хорошо хоть это была лишь вводная лекция, и дальше нас должны были учить подробно по каждому пункту. Сейчас же я чувствовал, что в голову новая информация просто не влезает.
Преподаватель осталась в кабинете, а мы направились на следующее занятие. На этот раз на физику. Вот тут я мог вполне расслабиться, так как ничего особенного мне рассказать капрал, преподающий предмет, просто не мог. Что тут, что в прошлой жизни этот предмет был идентичен.
И, кстати, только слушая лекцию по устройству реактивного двигателя, я впервые задумался, почему мир с магией развивал технологии. А дело-то в экономии. Магов много, если брать в общем, но в их услугах нуждается гораздо больше населения, чем самые крутые волшебники могут обеспечить.
Так что дешевле использовать ракеты на войне, машины в производстве и качать нефть с газом, чем надеяться, что у тебя в стране родится достаточно сильных магов.
Следующие две лекции я не то что проспал, но слушал вполуха, больше поглощённый мыслями о том, кем мне предстоит стать после выпуска из военной академии. Всё же боевой маг — это в первую очередь именно профессиональный солдат, воюющий не с винтовкой в руках, а заклинаниями. Хотя, конечно, и стрелять, и драться нас будут обязательно учить.
О мирном применении магии я пока что слышал только в лицее, и то, скорее, как о чём-то пренебрежительном. Бытовые заклинания — это для тех, кто не смог добиться чего-то большего. И без них вполне можно обойтись утюгом или тряпкой. Конечно, были ещё целители, но это отдельная специфичная категория. И целителей — настоящих сильных лекарей было очень мало, поэтому они ценились невероятно высоко, и никто из них никогда не оставался без работы.
Наконец, наступил обед, и мы под конвоем сержанта направились в столовую. Теперь времени было побольше, никто не торопил. Так что я наслаждался наваристым борщом с копчёной грушей, намазывал сливочное масло на ржаной гренок, присыпанный крупной солью. И в очередной раз подметил: в академии кормят отлично, что, впрочем, не удивительно, учитывая, что большинство студентов здесь — аристократы, а им помоев не подашь.
— Гарик, слушай, — обратился ко мне Орешкин, когда мы перешли к чаю, — ты извини, что так получилось. Ты из-за меня с Лисицким и Верещагиным в проблемы впутался. Я не хотел, честно.
— Забей, Гриша, — ответил я, пожав плечами. — Я сам свой выбор сделал.
Просвещать Гришу в то, что говорил Верещагин, когда отослал его, я не стал — ни к чему. Как бы Орешкин ни переживал, однако у него свои дела, у меня свои. И руководствоваться я буду в первую очередь своими интересами.
— И от меня, кстати, отстали, — добавил чуть тише Орешкин. — Спасибо тебе за это.
Вместо ответа, я кивнул, допивая чай.
Дальше у нас в распорядке значилась боевая подготовка. Но до неё оставалось ещё порядочно времени, чтобы не махать руками на полный желудок. Потому, оставив Орешкина добивать свой чай, я вышел на крыльцо столовой, где и остановился, разглядывая совершенно чистое лицо Лисицкого, стоящего внизу.
Нос боярича был абсолютно целым, будто я и не ломал его вечером. Это что, здесь такие в академии целители хорошие, или благородный сынок смотался домой, чтобы его починили собственные семейные лекари?
У меня вот костяшки до сих пор болели. Не то чтобы очень уж сильно — пользоваться рукой я, конечно, мог, однако неприятные ощущения остались и пройти должны были нескоро.
— Ты не жилец, Воронов! — с ходу заявил мне пышущий гневом и обидой боярич.
— Ты чего раскудахтался? — спросил я в ответ, глядя на собеседника с нескрываемой насмешкой. — Хочешь что-то доказать? Так, ты не стесняйся, бросай вызов по всем правилам, давай встретимся на поединке. Там я тебе ещё раз нос сломаю. Смотрю, ты его слишком быстро починил, не успел понять, как полезно язык за зубами держать.
Пара прихлебателей Лисицкого — те же самые, кто был с ним вечером, стояли молча. Изо всех сил делали вид, будто их вообще здесь нет. Кстати, поцеловавший вчера дорожку, целостью физиономии похвастать не мог — рожа у него была опухшая. Видимо, не мог похвастать наличием прикреплённого к семье лекаря. Или был не местный.
— Ещё Лисицкий не выходил на поединок с чумазым простолюдином! — надменно заявил боярич.
— То есть, боишься? — уточнил я, усмехнувшись вновь.
— Тебе конец, холоп! — гневно выпалил Лисицкий, развернулся и от греха подальше быстро ушёл.
Я проводил дерзкого мажора взглядом до тех пор, пока он со своими верными подружками не скрылся за поворотом.
— Щас милиция разберётся, кто из нас холоп, — вспомнил я крылатую фразу из моей прошлой жизни, спускаясь с крыльца.
Надо же, ничему жизнь некоторых не учит. Неужели он думал, что ему есть на что надеяться?
Хотя, конечно, он второкурсник, а я только слушатель подготовительного. И судя по лекции Анны Леонидовны, при желании и достаточном уровне сил Лисицкий мог устроить мне несколько неприятных минут.
Но волков бояться — в лес не ходить.
Вернувшись в казарму, я уселся на своей койке и, откинувшись спиной на стену, прикрыл глаза. На лекции Васильева сказала, что магия окружает весь мир, и настоящему магу нужно уметь её чувствовать в любой момент. Вот я и пытался отделить ощущение магической энергии от всех остальных чувств.
В какой-то момент понял, что скорее усну, чем у меня что-то получится. Увы, как в сказке внезапно стать самым сильным не выйдет. Придётся учиться, учиться и ещё раз учиться.
Но я же как раз для этого здесь и находился?
Сполоснув лицо, чтобы взбодриться, я покинул казарму. Боевая подготовка наверняка будет интереснее теории магии.
И как оказалось, я был прав.
На этот раз на площадке нас встречал Верещагин. Капитан мазнул по мне взглядом, но ни словом, ни жестом не выдал, что вчера что-то произошло.
— Итак, господа курсанты, — заговорил Сергей Валерьянович, когда пришло время начать занятие, — вижу, опоздавших сегодня нет. А значит, в наряд на кухню мне придётся отправлять кого-то по списку. Перейдём к базовым упражнениям, которые вы должны будете выучить на всю жизнь и выполнять каждый божий день, если хотите стать действительно сильными боевыми чародеями.
И если на утренней разминке большей части курсантов было тяжело, теперь они едва не умирали, выполняя приказы Верещагина. Мне
